Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Я знаю, как тяжело терять близкого человека.

34.3

— Она была единственной причиной, что заставляла меня быть сильным, — признается Питер. — Причиной, по которой я ничего с собой не делал. По которой действительно хотел жить.

— Только не говори, что ты хочешь умереть.

— Хочу… — Питер нервно сглатывает. — Я не вижу смысла и дальше продлевать свои страдания. Если бы не Хелен, я бы покончил с собой уже давным-давно.

— А как же твоя группа? Ты ведь говорил, что поешь и играешь на ударных. Если ты захочешь умереть, то фактически подведешь своих коллег.

— Мне правда все равно, — без эмоций отвечает Питер. — Все равно, что будет с группой. Я сейчас в таком состоянии, что мне вообще не хочется ничем заниматься.

— Смерть – это всегда тяжело, это всегда трагедия. И побыть немного овощем, погрустить, поплакать и поговорить о покойном – это нормально. Это часть горевания, которую ты не можешь избежать.

— Нет, миссис Лайонс, легче мне не станет. Никогда.

— Раз Бог даровал тебе жизнь и до сих пор ее не забрал, значит, ты еще не завершил свою миссию.

— О чем вы? — тихо усмехается Питер. — Моя миссия – всем вредить и быть для людей боксерской грушей. Ковриком, об который можно вытирать ноги.

— Даже если умирает один человек, то есть еще много других, ради которых нужно продолжить жить. Покойные всегда остаются с нами, в наших сердцах и умах. А когда боль утихает, то приходит благодарность за то, что они были рядом.

— У меня таковых нет. Нет ни девушки, ни жены, ни детей, ни родственников… Никого.

— Подумай о своих коллегах по группе. Подумай о своих друзьях, которые за тебя переживают. Уверена, они будут очень расстроены, если ты решишь свести счеты с жизнью.

— Они ничего не узнают, — без эмоций произносит Питер. — Потому что я ничего им не скажу.

— Питер…

— И вообще, я сейчас ни с кем не разговариваю. Ото всех скрываюсь.

— То есть, как это ни с кем?

— Не хочу никого видеть, никого слышать.

— Но как же так, мальчик мой? Нельзя оставаться в одиночестве в такое сложное для тебя время! Рядом с тобой обязательно кто-то должен быть! Ты должен кому-то выговариваться.

— Нет, миссис Лайонс, я не хочу.

— Может, поэтому ты и думаешь о том, чтобы свести счеты с жизнью. Ты все держишь в себе и не высказываешься о том, что творится у тебя на душе. Это убивает тебя изнутри, и ты этому никак не сопротивляешься.

— Мне и до этого не очень-то хотелось жить. Чувствовал себя так, будто был кому-то обязан. Жил ради кого-то, ради чувства долга…

— В первую очередь надо жить ради самого себя, — уверенно говорит Бриттани. — Нужно любить себя, ценить себя. Это может звучать эгоистично, но жить только ради кого-то или чего тоже не совсем правильно. Твои чувства и эмоции имеют огромное значение.

— А зачем мне жить ради себя? Чтобы и дальше страдать? Чтобы и дальше задаваться вопросом, кто я такой, в чем смысл моей жизни и где мое место в этом мире?

— Все мы приходим в этот мир с определенной целью.

— Она у меня есть – быть для всех обузой и тряпкой. Быть обреченным на вечные страдания.

— Нет, Питер, не говори так, прошу тебя.

— Я всю жизнь жил так, словно моя жизнь не была моей. Как будто какая-то часть меня была потеряна. И я понял, почему так себя чувствовал после того, как Маркус рассказал мне правду. Рассказал, что мне суждено было быть Теодором Лонгботтом.

— Питер ты или Теодор – не столь важно, — мягко отвечает Бриттани. — Судьбу все равно не изменишь.

— Я не чувствовал себя Питером на все сто. Теодор как будто пытался вытеснить его и занять место.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я не знаю, кем являюсь на самом деле. Кем я хочу быть. У меня в голове все перемешалось.

— Ну а кем тебе комфортнее быть? С каким именем ты чувствуешь себя собой?

— Не знаю… — качает головой Питер. — Не знаю… Как будто… Оба эти имени мне чужие.

— Знаешь, сынок, я думаю, все эти слова – последствия горя из-за смерти девушки. Ты сейчас находишься в таком состоянии, когда не понимаешь, что происходит. Не понимаешь, что делаешь и говоришь. Когда все для тебя словно в тумане.

— У меня вся жизнь проходит словно в тумане. Как будто мною кто-то управляет. Как будто… Я хочу вырваться на свободу, но мне не дают.

— Мой тебе совет, Питер, не надо избегать людей. Поверь, не весь мир настроен против тебя. Не все хотят причинить тебе боль, как ты думаешь. Друзья на то и друзья, чтобы быть рядом в трудные времена. Если им не наплевать на тебя, и они ценят дружбу с тобой, то ребята сделают все, чтобы ты почувствовал себя лучше.

— Ну правда, миссис Лайонс, я вообще сейчас не хочу ни с кем разговаривать. — Питер отводит взгляд в сторону. — Да и стыдно мне, если честно…

— Почему? Разве может быть стыдно горевать по любимому человеку?

— Просто я… Совершил одну ошибку… Из-за которой мне стыдно смотреть ребятам в глаза. Точнее, их было немало. — Питер нервно сглатывает. — Особенно мне стыдно перед одним из своих приятелей, который пострадал из-за меня больше всего.

— Он тебя в чем-то обвиняет?

— Нет, не обвиняет. Но… Я до сих пор не могу забыть что однажды сделал. Мне ужасно стыдно.

— Если твой друг давно тебя простил, значит, и тебе нужно отпустить ситуацию.

— Я не могу. Мой поступок был непростительным.

— Ты говорил с ним об этом?

— Нет. Мы никогда не упоминали конкретно тот случай.

— Уверена, что тебе станет лучше, если ты поговоришь об этом с другом.

— Не думаю.

— Над дружбой нужно работать так же, как и над отношениями с девушкой. Нужно также проговаривать все проблемы и претензии и вместе искать решение.

— Общение с людьми всегда дается мне с трудом,