Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Маркус не смог смириться с ее смертью и винил во всем меня.

— Да… И поэтому он был полон решимости от тебя избавиться. Продал какому-то проходимцу за большие деньги, когда тебе был годик.

— Да… Продал, чтобы меня потом отдали в рабство…

— Корнелия долго не колебалась, когда какой-то прохожий пытался всучить ей ребенка, которого он по доброте своей выкрал у преступников. Тем более, она была бесплодна и не могла родить сама, а малыш стал бы ее отрадой. Правда, муж Корнелии не был с этим согласен и бросил ее.

— И после этого Корнелия начала винить в этом меня, — хмуро добавляет Питер. — Я у всех был виноват в их бедах.

— Корнелия запила как раз после развода с мужем. Потеряла рассудок, когда увидела его счастливым с другой женщиной и их детьми. Вот женщина и стала топить горе в тонне алкоголя.

— Ясное дело, что просто так никто к бутылке прикладываться не станет.

— И лечиться от зависимости Корнелия никогда и не пыталась. Хотя мы с соседями неоднократно предлагали ей помощь: и всякие кодировки, и групповые терапии, и индивидуальные… Просили ее взять себя в руки хотя бы ради ребенка, но она только отмахивалась.

— С одной стороны, ее можно понять. Но с другой, моей-то вины в этом нет. Ее никто не заставлял забирать меня к себе. Она могла в любой момент отказаться от меня и сдать в какой-нибудь приют. Но нет.

— Наверное, она видела в тебе эдакую служанку, которая и приберется дома, и поесть приготовит, и денег заработает. Корнелия ведь фактически тебя эксплуатировала.

— По крайней мере я теперь хоть знаю, с чего все началось. И понимаю, почему она так не хотела говорить мне про отца, когда я спрашивал о нем.

— Честно говоря, я не знаю, узнала ли Корнелия всю правду о тебе. Но до своего ухода из дома сто процентов не знала.

— Узнала. Маркус встретил ее где-то года два-три назад, разговорился с ней и рассказал обо мне. Признался, что Питер Роуз – на самом деле его сын, урожденный Теодор Лонгботтом. Она тоже выложила все на блюдечке. Помогла ему понять, что его сын все это время был жив. Да еще и известным решил стать.

— Известным?

— Да, мы с друзьями решили стать музыкантами и создали свою группу. Стали довольно успешными… Скоро выходит наш первый альбом.

— М-м-м, значит, ты всерьез занялся музыкой?

— Я не представляю себя ни в какой профессии, не связанной с ней.

— У тебя еще в детстве проявлялся талант к музыке, — скромно улыбается Бриттани. — Жаль, что тогда никто не мог помочь тебе его развивать.

— Считайте, я помог сам себе. Хотя сейчас у меня, конечно же, есть возможность заниматься с профессионалами и улучшать свой вокал и игру на ударных.

— Я рада, что ты нашел свое признание.

— Правда меня до сих пор удивляет, что я так привязан к музыке. Если с Корнелией все понятно, то Маркус вряд ли ею увлекался. Насколько я понимаю, он больше любит с травами возиться.

— Зато талант к музыке был у твоей мамы.

— У Джулии?

— Она с детства была очень способной вокалисткой с достаточно сильным голосом, — признается Бриттани. — Родители еще в раннем возрасте отдали Джулию в музыкальную школу, где она научилась играть на фортепьяно и занималась вокалом. Оперным вокалом.

— Оперным? Эта женщина была оперной певицей?

— Она могла ею стать, если бы не бросила занятия. Но Джулия в какой-то момент пошла матери наперекор. Мол, она устала ото всей этой бессмыслицы.

— То есть, музыка ее не интересовала?

— Нет. Но талант у нее был от Бога. Ей было суждено стать великой певицей, но она не захотела. Точнее, Джулии больше нравилась более тяжелая музыка. Она мечтала играть на гитаре или ударных, но мать была категорически против. Тогда в знак протеста твоя мама начала халтурить на занятиях и окончательно их бросила после того, как сбежала из дома и вышла замуж за Маркуса.

— То есть, вы хотите сказать, что музыкальный талант у меня от нее?

— Похоже на то, — разводит руками Бриттани. — А ты, кстати, на чем играешь? На ударных, как и хотел?

— Да, на барабанах. И пою.

— Прямо исполнил мечту Джулии.

— А еще я умею играть на гитаре. Хотя и делаю это довольно редко. Но когда публика услышала мое исполнение, то все стали требовать чаще давать мне эту вещь в руки.

— Уверена, что Джулия гордилась бы тобой.

— Простите, а разве вы были знакомы с этой женщиной?

— Да, я ее знала. Она была подружкой моей дочери. Девочки вместе учились в университете и не прекращали общение до самой смерти Джулии. Которую Тара очень тяжело переносила.

— Значит, вы и про Маркуса знали?

— Ох, милок, а кто ж про него не знает? — тяжело вздыхает Бриттани. — Этот человек ведь сделал все, чтобы о нем говорили. Чтобы все его боялись.

— До сих пор не понимаю, что эта женщина в нем нашла. Почему она согласилась выйти за него замуж.

— Знаешь, Питер, я думаю, Джулия в большей степени позволяла себя любить. Да, она относилась к Маркусу с уважением и заботилась о нем, но в их паре его чувства были намного сильнее.

— Он говорил, что они изначально были сводными братом и сестрой.

— Да, его отец и ее мать полюбили друг друга и поженились, когда Джулия и Маркус еще были детьми. Подруга моей дочери тепло приняла его как своего брата и восхищалась им как защитником. Да и Маркусу стоит отдать должное – он действительно защищал Джулию, когда ее кто-то обижал. Мог и словечко крепкое сказать, и в драку броситься. Из-за чего все стали побаиваться приближаться к ней и особо ее не трогали. Хотя эта девочка была очень тихой, скромной, доброй и неуверенной в себе. Идеальная жертва для издевательств.

— Согласна его версии, их отношения были идеальными: он восхищался ею, а она была без ума от него.

— По крайней мере, насколько мне известно, они жили в мире и спокойствии. Но еще раз повторю, большой