Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

class="p1">«Но как говорится, надо смотреть страху в глаза. Ведь иногда это может привести тебя в правильное место. Навести на верные мысли. Так что… Я предлагаю тебе окунуться в водичку и узнать, что ты в этот момент почувствуешь.»

Испугавшись, что он может потерять контроль над своим состоянием, Питер резко отходит от речки задним ходом и с учащенным дыханием отводит взгляд в сторону. Немного потирает вспотевший лоб рукой и обхватывает горло, слыша, как эхо бешеного стучащего сердца настойчиво бьет по вискам. Немного погодя он все-таки немного успокаивается и на все еще ватных ногах продолжает идти вперед по дорожке, стремясь найти дорогу к своему дому, до которого осталось идти совсем немного. Мужчина вовсе и не думает, что сможет встретить там Корнелию, женщину, которого до поры времени занималась его воспитанием. Но где-то в глубине души верит, что такое вполне возможно. Что она могла вернуться спустя много лет и продолжить свое существование в их разваливающейся халупе, что уже тогда требовала серьезного ремонта. А то и вовсе – полного сноса.

По дороге Питер замечает вдалеке пустующее небольшое здание, где, как он до сих пор помнит, частенько прятался от тех, кто над ним издевался, или же просто отсиживался, когда ему хотелось побыть одному. А рядом с ним прямо на земле сидят несколько худощавых мужчин и женщин с красными лицами, опухшими глазами и сальными ломкими волосами, одетые в грязную, местами порванную одежду. Они с бутылками крепкого алкоголя в руках негромко распевают песни, слова в которых порой бывает очень трудно разобрать, время от времени обнимаются то с одним, то с другим, и над чем-то во весь голос смеются, обнажая свои гнилые зубы. Которых у некоторых членов компании может и вовсе не быть.

«О-о-о, опасная зона! — весело гудит Теодор, вприпрыжку идя рядом с Питером. — Опасная зона… Эти алкаши хотят тебя ограбить и убить. Советую уносить отсюда ноги, если не хочешь, чтобы они распродали тебя на органы и купили кучу выпивки.»

Завидев напрягшего от страха мышцы Питера, они грубо подзывают его к себе и нагло требуют отдать им все свои деньги и ценные вещи. Однако сам мужчина это игнорирует и с широко распахнутыми глазами и тяжелым дыханием резко ускоряет шаг, надеясь, что те не захотят побежать за ним. Это и правда не происходит, хотя одна из женщин кричит ему вслед какое-то оскорбление и продолжает весело проводить время со своими собутыльниками, в очередной раз приложившиеся к бутылке с красноречивыми тостами. Хоть Роузу они и кажутся знакомыми, а кое-кто и вовсе оказывается тем, с кем ему приходилось учиться в школе или пересекаться где-то на улице, он решает не тратить на них время и продолжает идти к своей цели, несмотря на всю ту боль, что ему причиняют воспоминания, связанные с этим местом.

И вот спустя долгий промежуток времени Питер наконец-то добирается до желаемого места. До белого одноэтажного домика небольшого размера с парой окон, у одного из которого полностью разбито стекло. Размашистые ветки близко расположенных деревьев практически загораживают и без того ничтожное количество источников света. Прогнившая крыша в любой момент обрушиться на голову, а ползающих по стенам тараканов, пауков и прочую живность можно увидеть даже издалека, поскольку их там очень-очень много. Впрочем, самого Роуза это не удивляет, ибо вся эта живность и раньше составляла ему компанию. Ровно как и упитанные грязные крысы, что также давно облюбовали этот дом и чувствуют себя в нем очень даже вальяжно.

Осмотрев весь дом сверху до низу, Питер неуверенно подходит к нему поближе и рассматривает повнимательнее уже на более близком расстоянии. Чувствует, как внутри все до боли напрягается, буквально перестает дышать и понимает, как им снова овладевает приступ головокружения и чувство катастрофической нехватки воздуха из-за воспоминаний о жизни с Корнелией, которая променяла его на алкоголь и не видела ничего зазорного в том, чтобы поднимать на него руку и отбирать все заработанные им деньги. Тем не менее он борется со своими страхами и в какой-то момент решает подойти к двери, в которую тихонько стучит, чтобы проверить, есть ли там кто-нибудь. Правда спустя несколько секунд никто ему не открывает. Тогда он пробует постучать еще раз, но опять без результата. После чего Питер неуверенно кладет руку на дверную ручку, слегка давит на нее и понимает, что ее заклинило. Он прилагает некоторые усилия до того, как дверь все-таки открывается с режущим слух скрежетом и позволяет увидеть, насколько внутри все заросло грязью, паутиной и мусором, до которого никому нет дела.

«Да уж, и как мы все это время жили в этом дерьме? — недоумевает Теодор, начав быстрым шагом расхаживать по всему дому и все осматривать. — Вот приперся я сюда, но никаких приятных чувств не испытываю. Как, впрочем, я и думал. Ничего, кроме неприязни, от возвращения домой я не испытываю.»

Прислушавшись, Питер быстро понимает, что в этом доме совершенно точно никого нет, и поэтому гораздо решительнее приходит внутрь, пока прогнивший деревянный пол противно скрипит под тяжестью его веса. Порванная мебель, выломанные окна, разрисованные аэрозолью и покрытые грязными пятнами кухонные стойки, неработающий холодильник, дверца которого слегка приоткрыта… Лежащие на полу ковры, которым самое место на помойке… Деревянная кровать, с которой кто-то уже давно стащил подушки, матрас и одеяло… Болтающая на одном проводе лампочка, которая скорее всего уже давно не работает… Покрытые толстым слоем пыли, прогнившие книжные полки и малюсенький старомодный телевизор с треснутым экраном… Вот что видит перед собой мужчина, пока медленно наматывает круги по своему родному дому, все еще вызывающий у него ощущение мороза на коже, скованности, тревоги и напряженности.

— Все как будто осталось на своих местах… — задумчиво говорит себе под нос Питер и нервно сглатывает. — Ничего не изменилось с тех пор, как я ушел отсюда.

Питер снова осматривается вокруг себя, а затем переводит взгляд на потолок.

— Как будто мать никогда не возвращалась сюда… А иначе бы она сперла все, что здесь есть, и продала ради того, чтобы достать бухло.

«Да уж, лучше бы мы так и оставались в твоей халупе, — хмуро бросает Теодор. — Там хотя бы не так грязно и мерзко, как здесь.»

— Лучше бы ты оставил меня в покое и прекратил читать мне нотации и требовать сделать то, чего я не хочу делать.

«Свалить отсюда было одним из твоих самых лучших решений в жизни.