Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— То есть, девушки все знают, а парни – нет?

— Мои поступки так или иначе связаны с ними и еще многими людьми. Поэтому им и известно все обо мне.

— Ну а чего ты до сих пор не рассказала все парням?

— Боялась, что они от меня отвернутся. — Хелен нервно сглатывает, рассматривая свои руки. — Они и так были недовольны, когда узнали часть истории. А узнав еще больше, то ни о какой дружбе и речи не могло бы быть. Как и об отношениях с Питером.

— Думаешь, он бы не понял?

— Он сразу же бросил бы меня, если узнал, что я не такая святая и пушистая. И пока Маркус вел охоту на Питера, я отчаянно молилась о том, чтобы он ничего ему не рассказал.

— Он хотел, но потом передумал. Решил, что и так сильно помотал ему нервы и поселил в нем сомнения насчет твоей верности несколькими сообщениями о твоей лжи и… Фотографиями в непристойном виде, которые делали сообщники Маркуса.

— Мне страшно даже подумать о том, что было у него в голове, когда он рассматривал те снимки. Видел, как… Меня голую лапает целая куча незнакомых мужиков. Как какую-то грязную проститутку…

— Вряд ли он думал об этом в тот день, когда Маркус попытался убить вас обоих и ваших друзей. Питеру было все равно – он просто хотел, чтобы ты была жива и здорова.

— Не знаю, как я посмотрю ему в глаза, когда мы встретимся. Как буду оправдываться перед ним и вымаливать прощения.

— Не думаю, что тебе придется оправдываться, — скромно улыбается Элайджа. — Если Питер – умный мужик, он и сам все поймет. И друзья его постараются вдолбить ему в голову, что его одурачили.

— Кто знает, Элайджа… — тяжело вздыхает Хелен. — Но чувствую, что это будет непростой разговор.

— Мой тебе совет, Хелен, будь со всеми честна. Расскажи все, что скрываешь. Раз уж тебе дали шанс, когда они узнали первую часть истории, значит, дадут еще один. Я так понимаю, ты все это время показывала себя с лучшей стороны: поладила с девочками, завоевала доверие парней… Да и Питер закрыл глаза на те вещи… Ты не давала им ни одного повода усомниться в своем прекрасном отношении к парням и девчонкам и была для них прекрасным другом.

— Думаешь, они меня поймут и простят?

— Ты же сожалеешь. А если человек сожалеет, то он вполне заслуживает быть прощенным.

— Я правда обо всем сожалею. Жалею, что вела себя подобным образом. Возможно, все случившееся со мной – это мое наказание. Отложенная расплата за страдания, которые я когда-то причинила людям. Много лет я жила себе спокойно и не думала об этом, но тут время пришло.

— Однако твои просьбы о прощении все-таки были услышаны. И вот ты здесь, живая и здоровая. Разве это не повод исправить все свои ошибки? Не повод начать все сначала?

— Если бы я могла, то попросила бы прощение у всех, кого когда-либо обидела. С девочками вопрос вроде решен, но ведь осталось еще немало людей, которые могут меня ненавидеть. И до сих пор страдать от последствий моих поступков.

— Если будет шанс – сделай это. Не надо больше отсиживаться в сторонке как трусиха с надеждой, что все наладиться само собой.

— Не буду. — Хелен негромко кашляет. — Я еще докажу, что изменилась. Докажу, что уже больше не та противная и злая девчонка, которая не упускала возможности кому-нибудь подгадить.

— Не могу обещать, что все простят тебя моментально. Может, какое-то время твои друзья будут злиться и избегать тебя. Но однажды они остынут, простят тебя и будут и дальше с тобой общаться.

— Я бы очень этого хотела, — скромно улыбается Хелен. — За все это время я сильно привязалась к этим ребятам и не хочу их терять. Они все очень важны для меня. Я люблю их как братьев и сестер. И знаю, что могу надеяться на них, если у меня будут проблемы.

— Все в твоих руках, девочка. Свои косяки можешь исправить только ты сама. А другим надо со своими разбираться.

— Да уж… — Хелен потирает лоб рукой. — Наверное, и правда стоит хорошенько отдохнуть, пока есть такая возможность. Ибо как только я буду свободна, у меня будет очень-очень много дел.

— Ты что-нибудь поела, пока я ездил в магазин?

— Еще нет. Только собиралась.

— Радует, что у тебя хороший аппетит. Значит, ты идешь на поправку.

— Ох, я так долго голодала, что сейчас готова есть все подряд и очень много, — с легкой улыбкой признается Хелен. — По крайней мере теперь я наконец-то перестала падать в обмороки и страдать от головокружения и болей в животе.

— Да уж… Если бы я не принес тебе поесть пару-тройку раз, ты бы точно кони двинула.

— И я тебе за это очень благодарна. — Хелен негромко кашляет. — Ты единственный, кто хоть немного думал о моем комфорте.

— Да, но и я оказался бессильным в большинстве случаев. Пытался убедить Маркуса держать тебя в условиях получше, но он наотрез отказался.

— Мне было там очень страшно и очень холодно. Комары меня всю искусали, везде ползали тараканы, а мыши и крысы расхаживали как у себя дома.

— Забудь, все это уже в прошлом. — Элайджа скромно улыбается. — В этой квартире уж точно нет никаких крыс, тараканов и прочей живности.

— После того ада эта квартира – просто райское место. С горячей водой, едой, мягкой кроватью… Я хоть наконец-то смогла принять душ, помыть голову и постирать одежду, в которой проходила неделю. И увидела белый свет. А то там постоянно было темно. И свечки никак не спасали ситуацию.

— Если тебе некомфортно в этом халате, то я могу сгонять в магазин одежды и набрать что-нибудь простенькое по твоему размеру.

— Нет-нет, мне этот халат очень нравится. — Хелен немного поправляет воротник махрового халата, что на ней надет. — Хоть он мне и огромный, в нем можно ходить, если потуже затянуть пояс.

— Вообще-то, это мой, — признается Элайджа. — Дать тебе халат было первой мыслью, что пришла мне на ум.

— Все нормально. Я буду ходить в нем. А когда смогу уйти, то опять