Пандора - Дария Эссес

Что я и собирался делать.

– Открой, – прохрипел я и провел пальцем по линии ее челюсти.

Расслабленная и обмякшая, Дарси разлепила губы. Я не сдержал улыбки, когда собрал с ее лица сперму и ввел ей в горло. Она проглотила каждую каплю и начисто облизала пальцы, не отводя от меня горящего взгляда. Я же, в свою очередь, попробовал на вкус соки, что были в ее киске.

– Когда мы сможем повторить? – прохрипела Дарси, заставив меня рассмеяться.

Я достал телефон и обхватил ее шею одной рукой.

Вспышка.

– Только набери мне, Пандора.

Глава 18

Я распахнул глаза, когда дверь в спальню приоткрылась.

Мое сердце забилось, как подстреленная птица, которая пытается найти выход из клетки, но натыкается на металлические прутья. Она захлебывалась в крови, что текла по ее пушистым перьям, и медленно, медленно, медленно умирала.

Таким было мое сердце – ищущим свободы, но задыхающимся во тьме.

Аннабель вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

– Это я, дорогой.

Меня чуть не вырвало от звука ее голоса.

– Я плохо себя чувствую, – прохрипел я, натянув одеяло до носа.

– Не волнуйся, Бишоп. Мама о тебе позаботится.

Не надо.

Не надо.

Не надо.

Я знал, что нормальные родители таким не занимаются, но держал крик о помощи глубоко внутри. Мне было стыдно. Стыдно признаваться, что я слабый, беспомощный, трусливый мальчишка, который не может постоять за себя.

Знал только Малакай.

Он видел каждую секунду.

Именно поэтому мой некровный брат, спящий сейчас в соседней кровати, открыл глаза. В его взгляде не было непонимания или страха. Только пугающая пустота. Ведь он знал, что будет дальше.

Я отвернул от него голову.

– Что у тебя болит? – спросила Аннабель, присев рядом на кровать. – Здесь?

Ее холодная ладонь заскользила по моей руке, выглядывающей из-под одеяла. Нижняя губа задрожала, и я зажмурился от чувства безнадежности, которое сопровождало каждый мой шаг на протяжении многих лет.

– Или здесь?

Аннабель наклонилась к моему лицу, и я всхлипнул, различив в темноте ее губы. От нее пахло чем-то приторно-сладким. Я ненавидел этот аромат, эти выцветшие волосы и темные глаза, смотрящие на меня совсем не так, как того требовали приличия.

Мать не могла смотреть так на своего ребенка.

– Удивительно, как сильно ты похож на него, – выдохнула Аннабель. – Всё было бы иначе, выбери он меня. Но он никогда не выбирал меня. Всегда ее, а я оставалась запасным вариантом. Мы изменим это, да? Ты будешь относиться ко мне не так, как он, верно?

Моя мать была больна.

Я узнал об этом, когда нашел в кабинете отца выписку от ее врача. Аннабель должны были положить в психиатрическую больницу. Отец отказался, поэтому она до сих пор приходила ко мне по ночам.

Я знал, что должен рассказать ему, но… боялся. Вдруг папа откажется от меня? Вдруг скажет, что это я виноват в произошедшем?

– Я не хочу, чтобы ты трогала меня, – вырвался из меня всхлип.

– Но тебе ведь были приятны прикосновения Сары?

– Н-нет.

Когда подруга мамы поцеловала меня первый раз, желудок сжался от отвращения. Меня тошнило весь вечер, пока мы втроем сидели за одним столом, а Малакай, словно тень, стоял в дверном проеме и наблюдал за нами.

Все хотели поцеловать меня.

Но я этого не хотел.

– Не ври мне. – Темные глаза Аннабель сощурились. – Ты можешь врать другим, но я на твоей стороне. Я сделаю ради тебя всё, что ты захочешь, Адриан.

Но я не Адриан.

Я – не мой отец.

Ее тело прижалось к моему, и в горле встал тошнотворный ком. Я пытался оттолкнуть Аннабель, но она вцепилась в меня своими длинными ногтями, не давая возможности отвернуться.

Если бы можно было стереть что-то из мира, как с жесткого диска компьютера, я бы стер женщин. Они всегда чего-то хотели от меня.

Они всегда хотели меня.

По лицу градом катились слезы. Внутренний голос кричал, чтобы я позвал отца, рассказал родителям Эзры, пожаловался кому-то из состоятельной и безопасной части города, однако я молчал. Лишь чувствовал, как мое сердце медленно умирает, хотя от него уже ничего не осталось.

Шаг.

Шаг.

Шаг.

Боковым зрением я заметил движение.

Малакай крадучись двинулся к моей кровати. Голубые глаза бешено заметались между мной и Аннабель. Я удивленно замычал, когда в его ладони сверкнуло лезвие столового ножа.

Что он делает?

– Я так скучала, Адриан…

Малакай остановился за спиной Аннабель и занес над ее головой нож. Наши взгляды на мгновение столкнулись: в его плескалась жгучая ненависть, а в моих – страх.

– Стой!

Малакай взмахнул ножом, но я был быстрее. Оттолкнув Аннабель, бросился на него и зашипел от боли, когда лезвие пропороло предплечье. Мама закричала и побежала к двери, однако упала на пол без сознания, оглушенная глиняной вазой.

– Бишоп, черт побери! Какого хрена ты пытался остановить меня? – рявкнул Малакай, тяжело дыша, и переступил через тело Аннабель. – Она просто гребаное чудовище!

Из головы испарились все подходящие слова. Я просто смотрел на лицо своей матери и задавался вопросом, за что Господь наградил меня такой судьбой.

– У меня нет другой мамы, – прохрипел я, сдерживая слезы.

Он толкнул меня в грудь.

– Лучше не иметь матери, чем такую, которая домогается до собственного сына!

– Она заболела, понимаешь? Нужно сказать папе, чтобы он отвез ее в больницу на лечение. Уверен, она исправится.

Малакай злобно фыркнул.

– Думаешь, твой отец не в курсе происходящего? Да он только поддерживает это, пока трахает другую женщину. Ему плевать на твою мать точно так же, как и на меня.

– Но папа любит меня! – вспыхнул я.

– Он лепит из тебя монстра! Как ты этого не понимаешь?

– Ты просто завидуешь, потому что он тебя не замечает.

Малакай нервно провел ладонью по волосам, но затем покачал головой.

– Твоя мать взяла меня только из-за того, что ей нужно было второе тело. Но она не трогает меня, потому что я… испорчен.

Я нахмурился. Что значит испорчен?

– Я не знаю, как можно быть таким наивным, Би. – Его глаза наполнились печалью. – Очнись, пока не поздно. Я не хочу терять брата, даже если мы не одной крови.

Я посмотрел на тело