Пандора - Дария Эссес

– Всё в порядке, можешь остаться. Просто странно видеть кого-то в этой комнате.

– Почему?

– Мы никого сюда не приглашали.

– Вау, это так… странно? Думала, братья Картрайты часто приводят к себе девушек… А кто из вас старше? – поинтересовалась я.

– Он.

Я отметила, что Бишоп ни разу не назвал его имени.

– Брат воспитал меня, хотя я постоянно его отталкивал. Знаешь, есть такие люди, которые избегают привязанности, потому что боятся потерять, разочароваться или остаться с разбитым сердцем? – Он улыбнулся, но его глаза, вновь обратившиеся к окну, остались пустыми. – Порой мне и сейчас тяжело смотреть на него. Стыдно за свое поведение.

– Ты очень его ценишь – это чувствуется.

– Так и есть. Но я боюсь, что потерял слишком много времени… – едва слышно признался Бишоп.

Впервые взгляд карих глаз был таким жалостливым и виноватым. У меня сжалось горло от чувств, а руки зачесались, умоляя обнять его.

– К нему и так всю жизнь ужасно относились. Мой отец действительно жестокий человек, Дарси, именно поэтому ты не можешь работать в клубе. Он научил меня убивать, пытать, драться. Всё это, – Бишоп обвел себя рукой, – благодаря ему. Мать же…

Его челюсти сжались.

– Ты можешь не рассказывать, если не хочешь, – мягко перебила я.

Бишоп тяжело задышал через нос, сжимая и разжимая кулаки. Во мне вспыхнуло беспокойство: я никогда не видела его настолько разбитым и поверженным. Мне нужно было оставаться на месте, но я подошла к нему и положила ладони на его горячую грудь.

– Эй, Би? Ты меня слышишь?

Он прикрыл глаза и коротко кивнул.

Я мягко провела руками вниз по подтянутому телу, после чего переместила их ему за спину и крепко сжала Бишопа в объятиях.

Он застыл на месте, но я вцепилась в него так сильно, что никто бы не заставил меня отстраниться.

Я вдыхала его запах и мечтала навечно застыть в этом мгновении.

Секунду спустя его мышцы расслабились. Бишоп положил подбородок мне на макушку и обвил руками мои плечи. Его губы мимолетно прижались к моему виску, и бабочки в животе завизжали от восторга, потому что это был первый нежный контакт с его стороны.

Это был первый поцелуй с его стороны.

– Останемся здесь или поедем в квартиру? – тихо спросил он.

– Здесь.

– Это место хранит не особо приятные воспоминания.

Положив подбородок на его грудь, я встретилась с ним взглядом.

– Закрой глаза.

Бишоп недоверчиво прищурился.

– Зачем?

– Доверься мне.

Когда он послушался, я подошла к своей сумке и достала одну вещь, которую взяла с собой в надежде порадовать его. Поблагодарить за то, что он впервые показал мне свою раненую, но добрую душу.

Остановившись напротив, я приказала:

– Открой рот.

– Это похоже на начало ролевой игры. Мне стоит лечь на кровать, чтобы ты оседлала мое лицо?

Из меня вырвался смешок.

– Открой.

Он тяжело выдохнул и пробормотал несколько проклятий, но послушно разлепил губы. Боже, пришлось приложить все усилия, чтобы не впиться в них поцелуем. Вместо этого, открыв контейнер, я положила на его язык ягоду.

Бишоп начал медленно жевать. Затем довольно застонал и приоткрыл глаза.

– Ты решила убить меня?

Я медленно опустилась перед ним на колени, не отрывая взгляда от его горящих глаз. Он проглотил клубнику и провел языком по нижней губе. Его пальцы вплелись в мои волосы, а на лице появилось предвкушающее выражение.

– Я решила наполнить это место приятными воспоминаниями.

Глава 20

Я полностью и бесповоротно тонул в Дарси Ван Дер Майерс.

Она находилась в моих мыслях двадцать четыре часа в сутки, и столько же времени я хотел проводить рядом с ней. Именно поэтому превратился в брошенного кота, который бегал за ней хвостиком, куда бы она ни пошла.

Я забирал ее с тренировок по теннису, отвозил каждое утро в академию, пробирался ночами в женское общежитие, просто потому что скучал по тому, как она рассказывает мне о новой книге, которую прочитала. Мне нравилось вдыхать цветочный запах ее волос, пока она болтала ногами на кровати и учила какую-то чушь по экономике, напевая под нос Тейлор Свифт.

Черт возьми, раньше я ненавидел обниматься, но после ночи в доме отца всё изменилось. Мы уснули на моей узкой детской кровати, поэтому мне пришлось держать Дарси на своей груди, чтобы она не свалилась на пол. Это ощущалось так правильно и умиротворяюще, что я проспал до самого утра, даже не видя кошмаров.

Впервые в жизни я так полюбил сон.

Она заполнила пространство, которое вызывало во мне только желание умереть, своим нежным запахом и воспоминаниями, от которых вскипала кровь. Я чувствовал себя лицемером, поглощая каждую крупицу ее внимания с отчаянием голодного человека, но доказывая Малакаю, Эзре и Татум, что пользуюсь ей в целях Синнерса.

Я хотел оставить ее себе. Однако знал, что когда-нибудь этому придет конец.

– Ты можешь не двигаться так быстро? У меня кружится голова.

– Не будь злюкой, – засмеялась Дарси, выгибаясь на шесте под таким углом, что мне пришлось повернуть шею на сто восемьдесят градусов. – В этих танцах важна каждая секунда. Если вовремя не сменишь положение или неправильно зацепишься за пилон, то упадешь и что-нибудь сломаешь.

Я нахмурился.

– Ты что-то ломала? Если да, мне придется сломать этот шест.

– Это пилон, а не шест. И нет, я ничего не ломала. Хотя когда только начинала танцевать, купила самые высокие стрипы, чтобы казаться крутой. Нужно было видеть, как я на них ходила. До сих пор стыдно.

Я еще сильнее нахмурился.

– Что такое стрипы?

Спустившись с пилона, Дарси откинула с лица влажные волосы и несколько раз топнула. Я перевел взгляд на высоченные каблуки, которые могли сойти за орудие массового убийства.

Не представляю, как на них ходят, а Дарси еще и танцует.

Удивительная женщина.

– Так значит, ты бы хотела заниматься этим в будущем? – спросил я и протянул ей бутылку воды. – Танцами?

Она сделала жадный глоток и присела рядом, чтобы передохнуть.

– Очень хотела бы. Моя мама была балериной. Не профессионалом, но у нас дома есть целый балетный зал. Папа ни разу не зашел в него после ее ухода. Точнее, зашел один раз, когда… Ладно, это неважно. – Дарси тяжело выдохнула и положила голову мне на плечо. – Когда я танцую, то будто снова чувствую ее, понимаешь?

Нет. Не понимаю.

Семья никогда не вызывала у меня чувства тоски. Только Малакай, Эзра и Татум, но отец и