Ангельская месть - Кристина Руссо

Мужчина обошёл стол, подойдя к другому его концу, где сидел Энцо ДеМоне с двумя сыновьями. — Сначала ты прекращаешь мои дела с Триадой. А теперь ты делаешь этого придурка Доном? — Он ткнул пальцем — такого никогда не сделаешь с гангстером. Я мысленно поежился, представив, на сколько кусков они его порубят. — Ну и что? Вам можно нарушать правила, а нам — нет?

Вместо ответа Энцо повернулся к старшему сыну. Джованни в последний раз затянулся сигарой и потушил её. В тот же миг, как я моргнул, Джо отодвинул стул и выпрямился во весь рост; его руки сжали горло мужчины, словно тиски, и он поднял его в воздух. Ноги босса Чикаго болтались в воздухе, пока Джо душил его на глазах у всей группы преступников. Тишину нарушал лишь тихий хруст костей.

Я ухмыльнулся, потирая рот большим пальцем. Нет лучшего способа зарекомендовать себя Доном в преступном мире, чем убить другого.

Через несколько мгновений Джио бросил мужчину на пол и снова сел в кресло. Тело ещё раз дернулось на полу, прежде чем окончательно замерло.

Джио снова затянулся своей кубинской сигарой. — Есть еще жалобы?

Наступила минута молчания.

— Поздравляю с назначением на пост Дона, Джованни. — Бывший заместитель босса, а ныне босс чикагской мафии, поднялся и подошел пожать ему руку, за ним последовали лидеры Каморры. Когда комната опустела, мы с Маттео пошли поздравить Джо.

— Выпьем в Renato? — спросил Тони, ткнув мертвое тело ботинком.

— Где Тревор? Разве он не должен быть здесь? — спросил Маттео, когда мы перешагнули через труп и направились к выходу из подвала ресторана.

— Занят.

— Чем?

Тони помолчал, прежде чем ответить. — Понятия не имею.

Держу пари, я смогу угадать, в чьей квартире он предпочел бы оказаться в субботнее утро.

— Кстати, спасибо за шоу, — я положил руку на плечо Джио.

Он саркастически рассмеялся. — В любое время.

— Стоит ли нам беспокоиться о том, кого ты выбрал в качестве своей счастливой невесты?

Лицо Джио потемнело. — Определенно.

Возможно, была какая-то скрытая причина, по которой я согласился пойти выпить в Renato в честь праздника. После последней стычки я поручил Тревору взломать систему клуба и узнать расписание ее работы.

Я продолжал смотреть на Марию, которая всё ещё не подозревала, что за ней наблюдают. Или, если и подозревала, то не показывала этого.

Её глаза были первым, что я заметил в ней. Я сразу их узнал. Как я, чёрт возьми, мог их забыть? Они были последним, что я видел, закрывая глаза ночью. Первым, о чём я думал утром. И однажды они были последним, что я видел перед тем, как чуть не умер. Все эти годы она преследовала меня — поглощала меня. Я не мог двигаться дальше.

И вот она здесь, в другом конце зала, подает напитки в Renato. Часть меня была в восторге, словно её свалили мне на колени. Другая же была в ярости от того, что она всё это время работала здесь, в элитном клубе, членом которого я был с рождения.

Я искал её годами... И всё это время она была здесь. Прямо у меня под носом, зная людей, с которыми я общался почти каждый день. Гнев опьянял меня от того, что мне потребовалось так много времени, чтобы найти её, чтобы понять, что она здесь.

Выражение её лица было мягким. Она была такой спокойной… и в то же время бдительной. Мне было интересно, о чём она думала. Она так хорошо скрывала свои чувства, что приходилось долго наблюдать за ней, прежде чем можно было догадаться, о чём она думает. Её язык тела тоже ничего не выдавал.

Эту девчонку было просто невозможно прочитать.

Мне это не понравилось.

Но одно я понял с самого начала: она постоянно о чём-то думала. Может, о чувстве вины? Да, конечно.

Я продолжал наблюдать за ней из кресла в глубине клуба гораздо дольше, чем следовало. Ребята ушли около часа назад — мы провели весь день, обсуждая дела в клубе. Я остался. И теперь не мог уйти. Она словно ввела меня в транс. Я просто не мог отвести взгляд.

Я наблюдал, как она одинаково кивала всем — каждому мужчине.

Мой рост был метр восемьдесят, но она не замечала меня ещё минут десять. Когда её взгляд наконец встретился с моим, её брови опустились и сузились, после чего она вернулась к работе, готовя новые напитки для мужчин, которым нужен был лишь повод с ней поговорить.

Мария отнюдь не была общительной. Она не любила пустых разговоров, подлизывания и притворства, что ей не всё равно. Но при этом она сохраняла профессионализм и уважение.

Она проявляла элементарное уважение ко всем. Кроме меня.

Хотя она сохраняла ледяное выражение лица, все мужчины в комнате были в восторге от неё. Неужели она хотела, чтобы я сделал это? Упал на колени и молил о ее внимании? Ни одна женщина, окруженная таким количеством мужского внимания, не была чем-то иным, кроме как самодовольной и однобокой.

У меня была причина ее ненавидеть.

Но какое у нее было оправдание?

Я ей не понравился с той секунды, как наши взгляды встретились в клубе. Я усмехнулся — может, это была ее интуиция.

Я видел, что она любила тратить деньги, судя по её чёрным туфлям Jimmy Choo и часам Cartier. Думаю, это имело смысл, ведь она здесь работала. Я также отметил, что золотые часы Bvlgari… Браслет, который я вернул ей прошлой ночью, не был снова на ее запястье, как это было каждый раз до этого.

Я бы возбудился, если бы не был так зол. Мне нравилась женщина, которая знала, чего хочет, и не боялась брать или просить это.

Мне также нравились женщины, которые не боялись тратить мои деньги. Каждая девушка, с которой я когда-либо общался, всегда давала мне понять, что она “скромная”. Она не тратила мои деньги, потому что была “не такой девушкой” — что бы это, блядь, ни значило. Пять минут спустя они краснели от того, что я заплатил за ужин, прежде чем трахнуть их в ванной.

Мария даже не моргнула и не сказала “спасибо”, когда я как-то вечером заплатил за ее выпивку и такси.

Мне было ненавистно, что какая-то часть меня была бы не прочь встать перед ней