Когда дует правильный ветер - Александра Айрес

— Ну, это не прощание. Я уверена, что мы увидимся совсем скоро, что бы я ни решила.

Знакомая мне Бри возвращается — закатывает глаза, улыбается с теплотой. — Как будто я дала бы тебе выбор.

Глава тридцать третья

Джульетта

Бри летит в самолёте, а я — в поезде, мчащемся в противоположном направлении. За окном мир сливается в размытую полосу зелени и коричневого — деревья и поля тянутся непрерывными штрихами, пока мои мысли кружат быстрее, чем пейзаж.

Готова ли я к тому, что будет дальше? Достаточно ли я знаю Нокса, чтобы сделать этот шаг, или просто боюсь того, что случится, если отпущу это? Отпущу его?

Остаться — значит чем-то пожертвовать. А я уже жертвовала раньше — и видела, как это высасывает из меня все силы. С Джеймсом я отдавала себя по кусочкам ради причин, которые никогда не казались правильными. И не получила взамен ничего, что могло бы вернуть меня самой себе.

Но Нокс — не Джеймс.

Ноксу нужна просто я. Не отшлифованная версия, которой можно хвастаться на приёмах или представлять деловым партнёрам.

Облегчение накатывает медленно, но уверенно, распутывая тугой клубок сомнений в груди.

Всё, что мне нужно — одна ночь с ним. Без шума. Без помех. Только мы вдвоём, в комнате, пытающиеся понять, что между нами происходит на самом деле.

Только… этому придётся подождать.

Сегодня вечером — праздник. В честь Нокса и Каллана, которых напечатали в журнале.

Раньше сборы на вечер казались мне подготовкой к битве. Я до изнеможения продумывала каждую деталь, по три раза проверяла отражение в зеркале — боялась смутить Джеймса или не дотянуть до чьих-то ожиданий. Каждая прядь должна была лежать идеально, каждый аксессуар понравиться его матери или коллегам. Этот ритуал был изматывающим.

Но сегодня я наряжаюсь для мужчины, который смотрит на меня так, будто я уже самое любимое, что есть в комнате.

Я влюблена в это платье. Гладкое, темно-синее, оно обвивает меня, будто было сшито по моим меркам, подчеркивая каждую линию тела. Оно роскошное — создано, чтобы я почувствовала себя лучшей версией себя. Бри буквально заставила меня его купить, и я рада, что поддалась. Кажется, будто его сшили специально для таких вечеров.

Машина мягко скользит по извилистой дороге, но в моем сердце нет ничего устойчивого — оно никак не может успокоиться. Пальцы машинально сжимают бокал шампанского — скорее по привычке, чем по необходимости. Вино почти не тронуто, и редкие глотки не помогают унять нервное возбуждение, поднимающееся изнутри.

— Как мило со стороны Нокса — прислать за нами машину, — говорю я, стараясь звучать непринуждённо, но голос выходит чуть более хриплым, чем хотелось бы.

Тётя Роуз откидывается на спинку сиденья и бросает на меня лукавую улыбку.

— Все эти привилегии я получаю только потому, что еду с тобой, — поддразнивает она, легко толкнув меня локтем. — Уверена, эта шикарная машина предназначалась не для старушки вроде меня.

Машина замедляется, входя в последний поворот. Каменный фасад винокурни вырастает на фоне вечернего неба. Сердце начинает биться быстрее, когда я замечаю знакомую фигуру за окном — широкие плечи, очерченные в свете заходящего солнца.

А потом он идёт к нам — и улыбается. Эта медленная кривая его губ направлена прямо на меня, как вызов. Лёгкие забывают, как дышать. Я могла бы утонуть в этой улыбке.

Но когда мой взгляд опускается ниже, вот тогда меня и накрывает по-настоящему.

На нём килт.

О. Ох.

Тёмно-зелёные и синие клетки тартана переливаются при каждом неторопливом шаге, складки мягко колышутся, подчёркивая силу его бёдер, созданных явно не для мыслей, которые сейчас проносятся у меня в голове — особенно в присутствии тёти.

Жар поднимается по шее, заливает щеки, грудь — всё тело, если уж честно. Нокс Маккензи в килте? К этому я точно не была готова. Такой вид следовало бы запретить законом.

Водитель открывает дверь, и Нокс оказывается прямо передо мной, протягивая руку, чтобы помочь выйти. Его взгляд скользит от моего лица вниз по платью и снова вверх, задерживаясь на тех местах, от которых кожа будто вспыхивает изнутри.

Он наклоняется, его губы мягко касаются моих в коротком, но тягучем поцелуе, оставляя после себя искру, бегущую по всему телу. — Ты выглядишь просто ослепительно.

Я не знаю, куда деть руки. Или глаза. Или как вообще сформулировать хоть одну внятную мысль.

— Спасибо, — выдыхаю я, едва слышно. — Ты выглядишь… невероятно.

Это ещё мягко сказано. Он — сплошное разрушение.

Его улыбка становится глубже, и, чёрт возьми, вот она — ямочка. Та самая, что появляется только когда он искренне улыбается или специально пытается свести меня с ума. Не теряя ни секунды, он протягивает вторую руку, чтобы помочь выйти тёте. — И вы тоже прекрасно выглядите, Роуз.

— Благодарю, — отвечает она, глаза её искрятся озорством, когда она переводит взгляд между нами. — Хотя начинаю чувствовать себя третьим лишним.

Нокс смеётся — низко, тепло, с той мягкой хрипотцой, от которой у меня внутри всё сжимается.

— Ни в коем случае. Но, боюсь, мне придётся украсть вашу племянницу на пару минут.

— Буду разочарована, если не украдёшь, — подмигивает она, а я готова провалиться под землю. Потом она замечает знакомого коллегу и уходит, оставляя меня рядом с Ноксом.

Я беру его под руку. — Не знаю почему, но я совсем не ожидала килт.

— Аye? Обычно мы надеваем их на более торжественные мероприятия, — отвечает он с лукавой полуулыбкой, в которой пляшет задорный огонёк. — Ну и что ты думаешь?

Я наклоняю голову, медленно проводя взглядом сверху вниз и обратно, нарочито неторопливо.

— Думаю… — я чуть наклоняюсь к нему, понижая голос до едва слышного шёпота, предназначенного только для него. — Ты сегодня отвезёшь меня домой и оставишь это на себе.

Мои пальцы тянутся вперёд, скользя по клетчатому рисунку. Шерсть гладкая под ладонью, цвета — насыщенные. Я удерживаю его взгляд, чувствуя, как воздух между нами меняется.

— Думаю, ты ошибаешься, лесс, — мурлычет он. — У меня есть мысль снять это, вместе с этим чертовски сексуальным платьем, которое ты надела.

Я стараюсь сохранить самообладание, но его низкий, глубокий смех раскатывается во мне, вибрируя в груди и посылая дрожь чистого, необузданного желания по каждому нерву.

Его рука скользит к пояснице, тепло ладони просачивается сквозь ткань платья, пока он ведёт меня внутрь.

Стоит нам