Когда дует правильный ветер - Александра Айрес

ступить в гостиную, как само великолепие зала отвлекает меня от напряжения между нами. Клетчатые флаги свисают с каждого угла, смех вплетается в звон бокалов. Под всем этим музыка бьётся, как сердце. Рука Нокса остаётся на моей спине, пока мы пробираемся сквозь толпу. Он двигается легко, останавливаясь время от времени, чтобы представить меня новым людям, его голос — тихий гул в море разговоров. Комната полна незнакомцев, но с его голосом, удерживающим меня, я не чувствую себя потерянной. Не рядом с ним.

— Нокс, вот ты где, — глубокий, громкий голос прорывается сквозь шум. Я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда к нам подходит мужчина с дружеской улыбкой, рядом — эффектная блондинка.

— Финн, Элси, я так рад, что вы пришли, — Нокс делает шаг вперёд, целует Элси в щёку, а затем поворачивается ко мне. — Это Джульетта.

Финн протягивает руку. — Очень приятно наконец познакомиться. Я много о вас слышал.

— Да? — я приподнимаю бровь, переводя взгляд на Нокса.

Он усмехается, но в его взгляде на Финна есть что-то явно тёплое.

— Мы с Финном росли вместе, — говорит он. — Я не был бы там, где сейчас, без него. И без его замечательной жены.

Элси закатывает глаза.

— Хватит комплиментов, — дразнит она. — Очень приятно познакомиться, Джульетта.

— Мне тоже приятно познакомиться с вами обоими, — отвечаю я. — Надеюсь, позже будет возможность посидеть и поговорить?

— С удовольствием, — говорит Элси, её рука легко касается моего предплечья, когда она наклоняется ближе. — А сейчас мне нужен напиток.

Финн усмехается, его рука обнимает её за талию, пока он ведёт её к бару. — Извините нас, — бросает он через плечо.

— Кажутся чудесными, — замечаю я.

Нокс кивает.

— Ага. Они лучшие, правда. — Потом, будто отбрасывая мысли, мелькнувшие у него в голове, его взгляд скользит к длинному столу, где официанты раскладывают еду. — Почему бы нам не взять чего-нибудь поесть и выпить, пока всё не разобрали?

Стол — настоящий праздник для гурмана: огромные блюда с морепродуктами, изящные закуски, разложенные как произведения искусства. Всё выглядит слишком красиво, чтобы есть, но стоит попробовать — и взрыв вкуса напоминает, что красота лишь половина удовольствия.

Пробежав глазами по комнате, я замечаю Каллана и его подругу Джейми, устроившихся в тихом углу с бокалами. Без слов рука Нокса скользит под занавес моих волос, пальцы касаются затылка, мягко направляя меня.

Ночь разворачивается вокруг нас в вихре смеха и историй. Как-то само собой я оказываюсь частью этого круга, будто всегда здесь была, будто я не «новенькая», которая всё ещё запоминает имена. Но сейчас мне нужно лишь стакан воды, чтобы прогнать сухость в горле. Нокс в разгаре разговора, и я не хочу его прерывать.

Приподнявшись на носочки, я наклоняюсь, достаточно близко, чтобы вдохнуть его древесный аромат: — Я пойду возьму себе ещё что-нибудь выпить. Ты продолжай! — кричу я сквозь шум.

Он ловит мою руку, быстро и уверенно сжимает её, кивает и снова поворачивается к разговору, не сбиваясь с ритма.

Я пробираюсь сквозь толпу, уворачиваясь от чрезмерно жестикулирующих рук и обходя официанта, несущего шаткую башню из бокалов шампанского. Элси и Финн стоят у бара, увлечённо разговаривая. Элси замечает меня первой и поднимает бокал в приветствии.

— Выпьешь? — предлагает она, кивнув в сторону бармена.

Я качаю головой. — Пока только воду.

Бармен протягивает мне стакан, и я устраиваюсь рядом с Элси. Посреди глотка что-то привлекает моё внимание. Точнее — кто-то.

Женщина идёт сквозь зал так, будто он принадлежит ей. Её невозможно не заметить. Волосы, как огонь, вспыхивают в мягком освещении, а в осанке чувствуется резкость — изящная, но опасная. Я сразу понимаю: она привыкла получать всё, чего захочет.

А сейчас она хочет Нокса.

Это видно по тому, как её взгляд задерживается на нём, по лёгкому изгибу плеч, приглашающему его ближе, словно кошка, играющая с добычей. Её грудной, дразнящий смех разрезает шум, достаточно громкий, чтобы он услышал. Может, он и не осознаёт этого, но она уже нацелилась на него.

Моя рука крепче сжимает стакан, когда она приближается. В каждом её движении есть расчёт — точность, с которой она сокращает расстояние между ними, напоминает фигуру, скользящую по шахматной доске.

Нокс поднимает взгляд как раз в тот момент, когда она доходит до него, и в его глазах вспыхивает узнавание.

Узел в животе туго затягивается.

По тому, как их тела инстинктивно выстраиваются рядом, ясно: они знакомы. Между ними — лёгкость, естественная близость. Но выражение Нокса далеко от приветливого. Его челюсть напрягается, под кожей подёргивается мышца. А глаза — те самые глаза, в которых для меня всегда было столько тепла — становятся узкими и жёсткими. В них вспыхивает тьма. Не просто напряжение. Ярость. Возможно, нечто хуже.

Воздух меняется. Становится густым, насыщенным, звенящим от непонятной энергии.

Я не жду, пока всё это приобретёт смысл. Тревога в животе превращается в острую необходимость действовать, и я поднимаюсь, даже не осознавая, что делаю.

Нокс неподвижен. Слишком неподвижен. Его тело, натянутое, как струна, не выдаёт ни малейшего движения. Женщина же — его полная противоположность: текучая уверенность. Медленный наклон головы. Изогнутая в намёке на улыбку губа.

Холодная дрожь пробегает по моей коже.

Что-то не так.

Я вкладываю ладонь в его руку, но едва наши пальцы соприкасаются, всё его тело каменеет. Напряжение свивается под кожей, будто он сдерживает нечто слишком бурное, чтобы выпустить наружу.

На мгновение мне кажется, что дело во мне. Но его взгляд находит мой — и в нём что-то меняется. Совсем чуть-чуть, но достаточно. Острота притупляется, между нами проходит безмолвное послание: что бы это ни было, он не хочет, чтобы я оказалась между огнём.

Женщина передо мной ещё красивее вблизи. Черты резкие, будто высеченные из камня. Высокие скулы, изогнутые брови. Но дело в том, как она смотрит — холодно, оценивающе, свысока. От этого взгляда по позвоночнику ползёт липкое беспокойство.

— И кто это у нас? — Голос у неё мягкий, ядовито-сладкий, когда она скользит по мне взглядом, в котором нет ни капли интереса.

Пальцы Нокса сильнее сжимают мою руку.

— Хэлли. Не надо.

То, как он произносит её имя, несёт в себе тяжесть, от которой мороз бежит по коже. В этом тоне — холодное предупреждение.

Она не отступает. Наоборот — ухмылка на её лице становится только ярче. Она знает, как его задеть. И теперь делает это нарочно, с извращённым удовольствием.

Я не убираю руку, даже когда его пальцы напрягаются, будто он борется с самим собой.

— Не надо что? —