Я не для тебя - Рина Каримова

Но в следующий момент на меня летят брызги.

Заторможенно соображаю.

Изнутри ошпаривает, когда до меня доходит, брызги чего именно попадают на мои обнаженные бедра.

Теперь лежать спокойно не получается.

— Ты меня испачкал, — выдаю, задергавшись.

— Ну извините, блять, — резко бросает Ахмедов.

Судорожно приподнимаюсь. Смотрю на мутные брызги. Сперва рефлекторно тянусь к ним свободной ладонью, но в последний момент замираю, потому что… ну не рукой же это оттирать.

Оглядываюсь в поисках чего-то более подходящего. И как назло мой взгляд наталкивается на ту часть Ахмедова, которую меньше всего хотела бы увидеть. Кажется, он до сих пор возбужден.

— Что? — хмыкает этот негодяй. — Залюбовалась?

Отпрянув от него так, словно получаю пощечину, снова укладываюсь на кушетку. Только бы оказаться подальше от… вот от этого.

— Чего молчишь? — продолжает он издеваться.

Морщусь.

— Могла бы мне помочь, — заявляет Ахмедов. — Твоя ладонь была бы гораздо приятнее.

— Молчи, — шиплю. — Иначе меня сейчас стошнит.

— Ой, какие мы нежные.

— Ты и так… сделал достаточно.

— Да нихуя тебе не сделал, — рубит мрачно. — Завязывай мне тут драму разгонять.

Судя по звукам, которые теперь до меня доносятся, Ахмедов наконец приводит себя в порядок, застегивает штаны. Раздается характерное бряцание пряжки.

А потом он снова берется за меня. Хватает джинсы, тянет вверх. Размазывая те самые капли по коже.

И вообще, его руки же грязные.

— Что тебе снова не так? — напирает он. — Лицо такое сделала.

— Твои руки, — бросаю, не выдержав. — Ты же их даже не помыл.

— Ну пиздец.

— И эти выражения.

— Да я, блять, уже не знаю, как сильнее за глотку себя держать, а ты мне дальше мозги выебываешь.

Нет, напрасно пытаюсь ему хоть что-то донести. Это совершенно бесполезно. Будто в наглухо закрытую дверь тарабанить.

Ахмедов поправляет мою одежду. Но я до сих пор без бюстгальтера. И когда его ладонь застывает на моей груди, пусть и через кофту, его прикосновение так живо ощущается, будто кожу облизывают языки пламени.

Встречаюсь глазами с Маратом.

Ой нет. Похоже, он начинает заводиться снова. Искры в его взгляде совсем не внушают доверия.

Обмираю, глядя на него, как вдруг слышится звук открываемого звонка.

Кажется, мы одновременно поворачиваемся в сторону двери, которая теперь распахивается.

На пороге показывается Хазаров.

— Ты меня закрыл? — резко спрашивает Ахмедов.

— Нет, — не менее резко бросает в ответ Булат. — Я занят был. Но когда узнал, что эти долбоебы натворили… короче, сам им пиздюлей отвесишь.

— Полегче, Булат.

— Чего?

— За языком следи, — чеканит. — Здесь девушка.

Хазаров смотрит на Ахмедова с каким-то недоумением. Будто раньше того не особенно волновало, как выражаться при девушках.

— Держи ключ.

Ахмедов подхватывает нечто сверкающее на лету. А дальше я могу выдохнуть, ведь раздается щелчок наручников. Браслет спадает с моего запястья. Мигом соскальзывает с кушетки. Нервно одергиваю одежду.

— Это что у тебя… — Ахмедов осекается. — Что с лицом?

Снова смотрю на Хазарова.

Он как раз делает шаг, и свет, льющийся из коридора, куда сильнее подсвечивает его лицо.

Замечаю несколько глубоких царапин на его щеках. — Да такое дело, — кривится Булат.

— Какое?

— Кошка напала, — усмехается.

— Кошка?

— Дикая, — кивает. — Вот рожу и расцарапала.

— Ну бывает.

— Бывает, брат.

Оба издают смешки, от которых у меня мороз пробегает по коже.

Хочу как можно скорее убраться отсюда, и пока они общаются, выгадываю момент, чтобы проскользнуть мимо Хазарова.

Но Ахмедов меня перехватывает. Удерживает за плечо.

— Я тебя проведу, — заявляет таким тоном, что сразу становится понятно, лучше ему не возражать.

А с другой стороны…

— В этом универе такая херня творится, что я тебя больше без присмотра не оставлю, — отрезает Марат.

В определенной степени с ним нельзя не согласиться. Но быть все время под прицелом его внимания — совсем не сочетается с тем, как я представляю свою учебу в академии.

И все же спорить не решаюсь. Потому что действительно страшно. Сегодня мне снотворное вкололи. А завтра что?

Ощущение тяжелой ладони Ахмедова напрягает. В голове роятся хаотичные мысли. Пока не понимаю, что делать дальше.

— Не волнуйся, Ася, — говорит Марат, когда мы оказываемся возле моей комнаты. — Все будут наказаны.

— Все?

— Каждый, кто причастен, огребет. И особенно тот, кто тебя уколол.

Рассеянно киваю.

Ну пусть. О таком спорить точно не стану.

Он смотрит на мои губы. Так, будто сейчас поцелует. И я невольно их поджимаю. Прижимаюсь спиной к двери.

Одна секунда.

Ахмедов резко шагает назад. Дальше от меня. Уходит, но я успеваю заметить, как тьму в его взгляде пожирает огонь.

71

Я не могу дозвониться до Османа. Пишу ему несколько коротких сообщений, но ни одно из них не доставляется. Не знаю, где он пропадает, однако становится тревожно.

Не то чтобы мы сильно сблизились и я переживала насчет сбежавшего зэка, на счету которого не одно преступление, вот только он по сути единственная нить к ответам на вопросы про моего дядю. Про мою семью.

Больше спрашивать некого.

И будто назло Осман никак не выходит на связь. Уже думаю, может, его поймали? Но вряд ли бы такая новость промелькнула мимо. Кто-то бы это обсуждал. Разве нет?

Еще не дает покоя та ситуация, когда мне вкололи снотворное, а после заперли вместе с Ахмедовым.

К счастью, мы с Маратом пока не сталкиваемся. Как могу, стараюсь избегать встречи. Большую часть времени провожу на учебе. Не покидаю центральный корпус.

Но до меня доходят слухи о том, что он сильно избил нескольких парней. Вроде бы их забрали в больницу.

По-своему Ахмедов разобрался. Как обещал. Однако кажется, запирали меня с ним и правда какие-то его приятели, хоккеисты, а вот с тем, кто укол сделал все совсем не настолько просто. И до этого «кого-то» Ахмедов не факт, что сумеет добраться. Пока неясно, кто за всем стоит.

В общем, до финального теста дохожу на нервах. Выполняю задания, отчаянно стараюсь сосредоточиться, но чувство возникает такое, словно вся информация проплывает мимо. Как в тумане себя ощущаю.

Раздается звонок — и я с тяжелым сердцем сдаю работу преподавателю.

Интересно, тут бывали случаи, когда студента не могли определить ни на один из факультетов, просто потому что он все завалил?

Хочется верить, что хотя бы прошлые тесты я написала получше этого. Сейчас мои мысли витают где-то явно не там. Но может прошлые результаты вытянут общую картину?

— Мне кажется, хуже я еще никогда тест не писала, — замечает Маша, когда мы с ней усаживаемся за один из столиков в столовой.

— Угу, —