Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

На мгновение захотелось тихо слиться грустной кляксой в водосток. Я ведь уже начала подозревать что-то подобное, но надеялась до последнего!

Хранители — а их всегда минимум четверо — сильнейшие маги этого мира, которые следят за его равновесием. Даже боги, говорят, не могут им указывать. Только направлять. И если уж Ллиошэс отказался меня искать…

— Как-то грустно. Почтим мою глупость минуткой молчания, — заставила себя засмеяться. Сглотнула. И спросила самое важное. Резать — так с корнем! — Ты обиделась на меня, Данка? Ну, за то, что я молчала?

Подруга хлопнула на меня своими прекрасными эльфийскими очами. Пауза вытянулась длинношеим китайским драконом.

— Нет, — звонко разнёсся ее уверенный голос, — ни капли. Это ты прости меня, Лиска, что я была такой невнимательной, — хмурится, — да что там, дрянь-подруга я была, даже не заметила, что что-то не так, — нахмурилась, взгляд прячет. Огорчилась, дурная! — Наверняка и сейчас от меня что-то скрываешь, а? — применила свой фирменный инквизиторский взгляд.

— Дан, не начинай, — шутливо отмахнулась. На сердце полегчало — примерно на пару тонн камней, — рассказала все, что могу, правда. Я же объяснила, что заклинателей, особенно новичков, никто отсюда не выпустит. Да и мне самому бы научиться с силой обращаться…

Да, об этом я рассказала. Тоже — без подробностей. Мол, жизнь спасли, но только ценой полного магического изменения.

Пространство заколебалось, пошло волнами. Сердце противно задрожало. Неужели уже все, вот так?

— Да понимаю я, как это серьезно и важно, — нахмурилась на миг Данка. Но тут же сменила тему. — Лис, а Лис, ну хоть скажи — маг твой симпатичный? — Лукаво блеснула глазами паршивка. Как будто внимания не обратила на зыбкость мира.

Узнаю Данку. На сердце потеплело.

— Очень даже, если тебе по душе ледяные блондины, — засмеялась я негромко, — прекрасен и недостижим, как гора Фудзи для одинокого таракана.

— Алиска-а, — Данка уже покатывалась.

— Пришла Лиса — и все опошлила, — развела я руками.

— Ну надо же, — Данка покачала головой, — заклинатели, магические источники, золотое ядро, боевые искусства… Их мир как будто создан для тебя Лиса, — подруга посмотрела на меня с теплотой, — я ведь помню, как много для тебя значило ушу. Но ты так скрывала от меня истинную причину ухода, так пыталась представить все это неважным… — Она покачала головой.

Мне захотелось заплакать, обнять ее — и сказать, что вместо родителей у меня всегда была самая лучшая подруга.

— Мы, — я облизала нервно губы, — больше не увидимся, Дан?

— С чего ты взяла такую чушь? — Серо-льдистые глаза гневно сощурились. Голос Данки звякнул, захрустел снежным настом. — Я тебе покажу — не увидимся! Да я тебя буду ждать, как Хатико!

Пространство исказилось, затрещало, контуры Данки стали размываться. Я отчаянно бросилась к ней — но пальцы, конечно, нащупали только воздух.

— Лис, запо… главное… — ее голос пропадал, — всегда ты прави… силой, а не она тоб…! Ты главная поняла?! Верь себе и верь в свою магию, а я с тобой! Ты лучшая!

— Вон из моего пространство! — Яростный вопль печально знакомой мне богини ввинтился в уши.

Мир схлопнулся гармошкой — и все погрузилось в темноту.

* * *

Вэйрин Эль-Шао

Сколько он помнил себя — ему всегда приходилось вырывать у великого колеса судьбы талисманы на удачу. В отличие от других везунчиков, в его жизни бесконечно попадались камни. Или настоящие валуны.

Он всегда знал, что он должен. Должен. Должен. Должен. Игла долга стала почти привычной. Он не принадлежал себе — только долгу.

Он должен был роду и клану, должен был Луноликому императору, должен был заклинателям и магам…

Такова жизнь одаренного эль-драгхо. Такова жизнь наследника клана. Привычно. Предсказуемо.

Он не привык мечтать — на это не было времени, а в пустых мечтаниях — смысла. Испытывать яркие чувства — тоже не привык. Он знал, что, когда придет срок, он женится, чтобы официально возглавить клан. Его женой станет мудрая и одаренная госпожа, одна из светочей своего поколения, талантливая магиня, которая передаст свой дар наследнику.

В нужный срок он обручился с прелестной юной Сеи Киао. Первая дочь второго советника императора, она обладала яркой красотой змеи и нравом тигрицы. Ему ясно дали понять, что эта женщина должна стать его женой, и он не особо противился. Жизни высших эль-драгхо подчинены долгу и воле императора, даже если это жизни его прямых наследников, не говоря уж о других.

Когда до него добрались его враги, и он впал в ледяной сон, прекрасная дева Киао не стала долго ждать. Или же не стал ее отец? Вэйрин мысленно посмеялся. Острая на язык, едкая, злая и умная Киао вертела главой рода Сеи, как хотела.

— Я могла бы изобразить пса у твоих ног и ждать, пока ледяной принц очнётся от своих грез, Шао, — бросила она надменно при их первой встрече после его пробуждения, — но проблема в том, мастер Вэйрин, — острый коготь украшения коснулся его ключицы. Золото серёг в виде свившихся в клубок змей покачнулось перед глазами, — что неудачников мало кто любит. Ты и так не был завидной партией. Теперь ты никто, Шао.

Что только доказывало — дева не так уж умна, как он думал.

Пальцы сжали камень — и он рассыпался ледяным крошевом.

Не один десяток лет утекло. Его влияние действительно пошатнулось. Лишь его мать, прекрасная жемчужина дома Шао, продолжала истово верить. И жертвовала всем. Страшно представить сколько усилий ей понадобилось, чтобы найти девиц, готовых поделиться с ним жизненной силой с риском для жизни. Да, она платила полновесным золотом, лгала, очаровывала, убеждала. Вэйрин не помнил, были ли жертвы. В то время он не мог ни мыслить, ни сдерживать силу.

До тех пор, пока маленькая чужачка не свалилась ему на голову.

Раньше бы он и подумать не мог о том, чтобы пойти против императора. Посвятить кого-то в заклинатели самому. Раскрыть тайны обряда. Тем удивительнее, что, хоть наказание и было суровым, но куда менее жестоким, чем могло бы.

Шрамов внешних оно не оставило — только внутри все его волшебные меридианы, магические каналы, горели огнем и корчились.

Вэйрин с раздражением покосился на больничную койку. На миг, почти против воли, брови разгладились. Рука дернулась — и пальцы мужчины закрылись в светлеющие волосы цвета горячей каффы с молоком.

Этот напиток завезли с соседнего континента, и многим он пришелся по вкусу.

Довольно жёсткие. Лицо девчонки напряжено даже во сне. Губа закушена, пальцы сжаты…

Он медленно, по одному, стал разгибать их. Теплая. Кожа