Останься со мной - Брук Монтгомери

— Вот это подача, — заметил он, когда я поставила кружку перед ним.

— Надеюсь, на вкус это так же хорошо, как выглядит, — сказала я, подталкивая его попробовать. — О, подожди, дай сфотографирую. Я ведь пытаюсь развивать свои соцсети.

Я щёлкнула пару кадров без него, потом сделала несколько снимков, пока он держал кружку в руках.

— Теперь можно?

— Ага, пробуй.

Когда он сделал первый глоток, я щёлкнула ещё несколько.

Я хихикнула, когда он опустил кружку.

— Вот эти взбитые сливки у тебя на носу — вот что продаст фото.

— Маленькая язва, — ухмыльнулся он, вытирая лицо.

Смеясь, я окунула палец в его кружку, собрала ещё сливок и размазала их по его губам.

— Давай я помогу тебе убрать.

Я наклонилась и провела языком по его губам, чувствуя вкус кофе, смешанный с его вкусом. Он застонал, и наши рты слились в горячем поцелуе.

Когда я отстранилась, он рывком притянул меня между своих бёдер и сжал ладонями мою попу.

— Мм... будь осторожен, а то подсядешь на меня, — поддразнила я, обвив его руками и ощущая его губы на своей шее.

— Ты уже течёшь у меня в крови и заполняешь все мои мысли, Санни. «Подсесть» — это мягко сказано.

Я собиралась подразнить его и медленно раскрыть кружевное чёрное бельё под одеждой, но его руки и рот на моём теле разжигали огонь в каждой клеточке, и ждать становилось невозможно.

— Думаю, я заслужил один предмет одежды, — пробормотал он, проводя пальцами по краю моего свитера. — И выбираю этот.

Я подняла руки, и он снял его с меня. Его взгляд упал на мою грудь, и он облизнул губы.

— Чёрт, детка. Вживую это ещё горячее. — Подушечкой пальца он скользнул между моих грудей, вдоль корсетной шнуровки, очертил сосок. — Хочу разорвать это на тебе прямо сейчас.

— Ц-ц-ц, — я выскользнула из его рук. — Без рук, ковбой.

Он надуто поджал губы.

— С каких это пор?

— С тех пор, как мы договорились. За каждый напиток я снимаю вещь. Но о том, чтобы лапать речи не было.

Хотя я и хотела его прикосновений, это не входило в нашу игру.

Он вскинул бровь и скрестил руки.

— Значит, хочу пересмотреть условия договора до следующего напитка...

— Увы, устные договоры не меняются, — фыркнула я и вернулась к кофемашине.

Я даже не смотрела на него, но ощущала его взгляд — прямо на груди. И всё же мне нравилось чувствовать его полное внимание, даже если сама же себя тормозила.

— Вообще-то мои глаза наверху.

— Я в курсе. Но твои соски посмотрели на меня первыми.

Я прыснула от его серьёзного тона.

— А я-то думала, ты любитель поп.

— Ошибаешься, любовь моя. Я поклонник Магнолии. Без ума от всего, что связано с тобой.

Щёки вспыхнули, и я едва сдержалась, чтобы не плюнуть на все правила и не запрыгнуть к нему на руки. Но пока я держалась.

— Готов к следующему? — я закончила напиток, накрыв его сладкой молочной пенкой и посыпав корицей.

— Это похоже на десерт в кружке.

— Почти. Назову его латте «Синнабон».

Он сделал глоток, слизнул пенку с губ и попробовал ещё.

— Очень сладко, но вкусно.

— Слишком сладко? Могу добавить меньше сиропа.

— Может, чуть-чуть. Но в целом хорошо.

— Пенка сверху добавляет сладости, так что, пожалуй, в следующий раз буду класть меньше сиропа, чтобы не перебивало. — Я взяла телефон и записала себе заметку. — Отличный отзыв. Ты заслужил ещё один предмет одежды.

— Хм... — его язык облизнул нижнюю губу, взгляд скользнул по моему телу. — Джинсы.

Как я и думала. Он офигеет, когда увидит кружевные прозрачные трусики, подвязки и чёрные чулки.

Я расстегнула пуговицу, но он остановил меня.

— Я хотя бы могу снять их сам?

— Если сможешь держать руки при себе, — поддразнила я и встала перед ним.

— Повернись, — приказал он, и я встала к нему спиной.

Он обхватил меня за талию, расстегнул молнию и медленно спустил джинсы вниз.

— Ботинки?

— Смотря, хочешь ты их оставить или снять... — я посмотрела через плечо и заметила, как он раздумывает.

— Оставь... пока.

Я сбросила их, чтобы он мог снять джинсы, а потом снова натянула.

— Чёрт, детка. Ты потрясающая. — Его прерывистое дыхание обожгло мою шею. — Не трогать тебя — настоящее мучение.

Я обернулась, давая ему полюбоваться всем образом, и его глаза расширились, словно у него отобрали дар речи. Он держал руки за спиной, будто ему приходилось физически удерживать себя, чтобы не коснуться меня. Такой уровень уважения я ещё ни от кого не видела. Я сказала «без рук» — и он готов был сам себя связать, лишь бы не нарушить.

Но его жгучий взгляд прожигал меня изнутри, и я никогда ещё не хотела его прикосновений сильнее.

— Я сейчас встану на колени и буду умолять позволить поцеловать тебя.

В его отчаянном голосе я дрогнула. Обвила его шею руками, притянула голову вниз и впилась в его губы. Его жадные ладони сомкнулись на моей талии, прижали к нему с приглушённым стоном. Его возбуждение упёрлось мне в живот, и сердце бешено заколотилось в ожидании.

Трипп поднял меня, мои ноги обвили его талию, и он усадил меня на стойку. Мы не размыкали ртов, пока его руки исследовали моё тело, обхватывали грудь, скользили к поясу подвязок.

— Ты выглядишь божественно, но я хочу сорвать это и покрыть поцелуями каждую часть твоей кожи.

— Только не порти. Это Фишер купил.

Трипп застыл на полуслове. Ох, ну и брякнула.

Я приподняла уголки губ, ожидая, пока он переварит сказанное.

Наконец он тяжело сглотнул.

— Мне что-то не нравится мысль, что другой мужик платил за бельё моей девушки.

— Если быть честной, тогда я ещё не была твоей девушкой, — пожала я плечами.

— И зачем, чёрт возьми, мой новый зять покупал его тебе?

Я рассмеялась над его серьёзным тоном.

— Ты что, ревнуешь?

— Санни, — его пальцы впились в мои бёдра, притянув меня ближе к краю стойки. — Я сейчас сдерживаюсь из последних сил, чтобы не превратиться в пещерного мужика. Так что лучше говори, пока моя фантазия не ушла слишком далеко.

Я скользнула рукой между нами и провела по его возбуждению. Он застонал. А потом я, специально подзадоривая, сказала правду о том, что Фишер попросил помощи и разрешил мне самой выбрать.

— Наверное, зря я узнал, что ты помогала выбирать бельё моей сестре, — простонал он, сжав переносицу.

— Сам спросил. — Я ухмыльнулась. — Вот и получай за то, что такой ревнивый и одержимый.

Он рывком снял меня со стойки, закинул себе на плечо