Академия желаний, или Запретная жена дракона - Оксана Волконская

друг друга. Не знаю, как она, но я в этот момент пыталась понять, как же мне себя вести с этой почтенной леди, чтобы она меня где-нибудь по-тихому не закопала и не сказала, что так оно и было. Пока что ясно было лишь одно – скромной и милой девушкой мне быть точно не удастся.

Мать Маркуса впечатляла. Во-первых, она больше походила на его старшую сестру, чем на родившую его женщину. Моложавая, подтянутая, с изысканной прической, дорогими, но не кричащими украшениями и в элегантном платье. Настоящая леди, привыкшая быть при дворе. Да даже не просто быть – царить, кружить головы, восхищать. Но при этом ее внешнее сходство с сыном бросалось в глаза – то же разрез и цвет глаз, те же волосы, только черты лица более мягкие, нежные, хитрые.

Представляла ли эта миловидная леди опасность? О да! В этом не было никаких сомнений! И не нужно обманываться ее простодушным видом.

– Что я здесь делаю?! – с возмущением повторила леди. – Дорогой, когда я тебя рожала, я и помыслить не могла, что ты окажешься настолько бессовестным!

– Может, вы его в детстве роняли, вот этот орган и отмер от травм?

Вопрос прозвучал в повисшей тишине неожиданно и как-то излишне дерзко. Не знаю, кто бы посмел себя так вести в подобных обстоятельствах… Но зря, наверное, я это сказала. Потому что женщина скосила взгляд на меня и с упреком произнесла:

– Милый, девушка абсолютно права. У меня иногда такое ощущение, что он именно отмер! Потому что как иначе объяснить тот факт, что я узнаю о женитьбе своего старшего и любимого сына от совершенно посторонних людей, а не от него самого?!

М-да… Пришел писец… Полный нам пришел писец… Упитанный и пушистый. И еще никогда в жизни, наверное, он не выглядел настолько элегантно.

– Видишь ли, мама… – откашлявшись, произнес Маркус, на что леди тут же вздернула указательный палец вверх и сообщила ледяным тоном:

– Я еще не закончила!

Все ясно. Кажется, пока дама не выговорится, у нас лишь одна функция – прикидываться ветошью и не сметь возражать почтенной леди. В противном случае последствия могут оказаться крайне нежелательными. И я, конечно, была колдуньей. Но вмешиваться в воспитательный процесс женщины, которая явно по своему духу являлась ведьмой, не рискну.

– Итак, до меня долетают слухи о том, что Корнелиус лечит твою жену в личном поместье Дитриха! Первым же делом я переношусь сюда, и что я? Меня не пускают! К собственному сыну! Тогда я спускаюсь в тайную комнату, чтобы проверить, насколько правдивы слухи! Ведь что, как генеалогический артефакт, точно расскажет правду? И что я вижу? Никакой супруги нет! Тогда я запускаю диагностирующее заклятье. И что обнаруживаю?! Ты посмел влиять на фамильный артефакт и пытаться скрыть от нас эту замечательную девочку! – и она простерла руку в мою сторону!

«Замечательная девочка» в моем лице поперхнулась и закашлялась. Воспользовавшись моментом, Маркус тут же рванул к графину – наливать мне воду. Все, что угодно, лишь мы не спешить с ответом этой выдающейся женщине. Я сделала несколько глотков и, собравшись с силами, проговорила:

– Боюсь, миледи, вы несколько не в курсе ситуации.

Лучше бы я молчала, честное слово. Потому что сына распекать перестали, все внимание уделили мне. Меня, кажется, оглядели с ног до головы, оценили, пришли к каким-то выводам и совсем иным тоном обратились к сыну:

– Марк, дорогой, где твои манеры. Представь нас друг другу.

– Власта, познакомься, это моя мама леди Ребекка Хоторн. Мама, это…

– Власта Хоторн, твоя жена, – тут же перебила его леди, которая еще секунду назад пеняла сыну за отсутствие манер.

– Власта Медовикова, – поправила я, не опуская глаз. – Очень приятно с вами познакомиться, леди Ребекка.

Кажется, я сказала что-то не то. Во всяком случае, на меня посмотрели как на восьмое чудо света, причем, не слишком-то приятное. Некоторое время оценивали, затем леди Ребека резко посерьезнела и потребовала:

– Дети, я требую объяснений. Что не так с вашим браком?

– С ним все в порядке, мама, – тихо произнес Маркус. – Кроме одного. Его сложно назвать добровольным, поскольку нас связала Тариэль. По этой причине Власта ищет способ, как его разорвать.

– Власта? – леди перевела взгляд на меня. – Дорогая, но почему? Тебя кто-то ждет в твоем мире? Или тебе не нравится мой сын?

Редкое прямодушие, на которое сложно ответить ложью. А леди тем временем выдала еще одно предположение:

– Или все дело в этом покушении?

Вот тут-то до меня дошел один простой момент, который я, видимо, из-за своего болезненного состояния упускала. Но теперь он был прекрасным способом оттянуть ответ. И я повернулась к Маркусу:

– Кстати, о покушении. А Мирабелла не могла принять меня за конкурентку и попытаться устранить?

И как только я могла забыть об этой представительнице кошачьих!

Леди Ребекка изумленно моргнула и поинтересовалась:

– А причем здесь Мирабелла?

– Мама, подожди, – отмахнулся от нее Маркус, и леди действительно замерла, словно не веря подобному поведению сына. – Я думал об этом варианте. И проверял его. Она здесь ни при чем, уж поверь мне.

Эти слова стали для меня своеобразной красной тряпкой. Я с шумом втянула воздух, чтобы не призвать метлу и не стукнуть  его чем-нибудь тяжелым. Да что же это такое-то? Откуда такая уверенность к этой особе, от которой чесаться хочется?

– Не пояснишь ли, почему я должна тебе поверить? – сухо произнесла я.

Леди Ребекка на моих словах перевела взгляд с сына на меня, в задумчивости почесала подбородок и… села на свободный стул, явно намекая, что никуда не уйдет. Причем вид у нее был такой, что в ее руках очень уместно смотрелось бы ведро попкорна. Дама явно не собиралась больше вмешиваться в нашу беседу, но искренне планировала насладиться нашим представлением.

Кажется, об этом подумала не только я, но и Маркус. Он повернулся к женщине, подарившей ему жизнь, и вкрадчиво произнес:

– Мама, ты не оставишь нас?

– Нет, дорогой, – мило улыбнулась леди. – У нас еще остался ряд непроясненных вопросов. Но я никуда не спешу, вы продолжайте. А потом уже мы с вами все обсудим.

Не сдержавшись, я фыркнула. Ведьма, как есть. И я даже осуждать ее не могла. Подозреваю, на ее месте я вела бы себя так же. К тому