Сплоченные нитью - Дениз Стоун

Глава 26

Кэмерон

Мои защиты рушатся. Кирпич за кирпичом — стены, которые я считал своими доспехами, символом силы и стойкости.

А потом появилась она.

С Дафной всё встаёт на свои места, несмотря на мои осколки.

Она напоминает мне ту версию себя, которую я считал потерянной — ту, что умела жить, а не просто терпеть дни. Старого Кэма. Её присутствие залечивает раны, которые и я, и другие считали неизлечимыми.

Она видит меня — не как футбольное наследие, а как человека, которым я на самом деле являюсь. Даже те части меня, которых мне стыдно.

Дафна ослепительна, когда откидывает назад свои лавандовые волосы, ускоряя ритм, двигая бёдрами надо мной. Она так влажна, что одним движением я могу оказаться внутри неё.

Я скольжу взглядом по её телу, тому самому, о котором мечтал месяцами. Оно ещё лучше, чем в моих воспоминаниях. Мягкая кожа с ямочками. Мои руки сжимают её бёдра, оставляя розовые отпечатки, метя её.

Её ритм ускоряется, она наклоняется вперёд, поднося свою идеальную грудь к моему лицу. Я провожу языком по соскам, и её дыхание становится глубже.

Боже, она чертовски идеальна.

Она тянется за спину, обхватывает основание моего члена и направляет его к своему входу. Без преград.

Она так тесна, так влажна, так тепла. Я никогда не был настолько глуп, чтобы заниматься сексом без презерватива. Но это… после того, как я возьму её так, пути назад не будет.

— Подожди, — выдыхаю я.

— Не волнуйся, — она качает головой. — Я на Депо, и… ну, ты последний, с кем я была, — говорит она, прерывисто дыша. — Т-ты чист?

Я стискиваю зубы.

— Ничего не обнаружено. — Мой мозг отключается.

— Мне нужно почувствовать тебя таким, Кэмерон. — Её ресницы трепещут, когда она вводит кончик моего члена в себя. Я вижу, как её тело реагирует, сжимаясь вокруг меня. — Я хочу почувствовать всего тебя.

Я окончательно потерян.

— Дафна… — только и могу выдавить я хриплым шёпотом.

Наши взгляды встречаются, и она медленно опускается, сжимая меня. Её губы складываются в букву «О», затем она закусывает нижнюю губу. Бёдра дрожат, когда она принимает больше половины. Я пока не двигаюсь. Вместо этого я глажу её мягкую кожу, сжимая одну из её рук в своей. Она кладёт свободную руку мне на грудь и наклоняется, снова поднося сосок к моим губам. Я покорно беру его в рот. Ваниль опьяняет меня. С последним движением она принимает меня полностью.

— Чёрт… — хриплю я.

— Кэмерон, ты такой прекрасный. — Её спина выгибается. Бёдра дрожат. Мы замираем, давая ей привыкнуть ко мне. Я тяжело дышу, прижимаясь губами к её покрытой мурашками коже, её шее. — Ты такой хороший. Мой чудесный, сильный, потрясающий мужчина. Я так долго ждала этого.

Её слова вонзаются в мою грудь, как иглы. Я хочу верить ей. Хочу быть тем, кем она меня видит. Мой контроль рушится. Я сжимаю её бёдра, позволяя ей задавать ритм.

— Я тоже, — стону я ей в губы.

Я не думал, что может быть что-то лучше нашего первого раза, но теперь она с Кэмероном Хастингсом, а не с псевдонимом.

Я запомнил богиню, скрытую под её свитерами, её кривую улыбку, то, как она задерживает дыхание, когда путает петли, и как её глаза светятся ярче, когда она смотрит на меня.

Она — тишина в моём хаосе.

Я хочу больше. Я хочу всю её.

Она в моём доме, в моих мыслях, всплеск цвета в моём сером мире.

— О боже… — она смеётся и плачет одновременно, прямо как в ту ночь, что мы провели вместе. Мою любимую. Я чувствую, как становлюсь ещё твёрже, когда она ускоряет движения. — Я никогда не чувствовала ничего подобного, — говорит она. — Мне это нравится.

Я прижимаю губы к её уху.

— Я тоже никогда такого не чувствовал. — Господи… Я не продержусь долго в таком темпе. — Ты, возможно, меня испортила.

— Тебя нельзя испортить.

Острая боль пронзает мою грудь от её слов.

Её ногти впиваются в мою ключицу, когда она скользит по моему члену. Мы кожа к коже. Моя — жёсткая, её — мягкая. Я встречаю каждый её толчок своим.

— Так хорошо, Кэмерон. Ты делаешь мне так хорошо. — Она осыпает меня похвалами, и мне этого мало. Я её пёс, выпрашивающий лакомство, которое поможет забыть, что я не сломан. Что я не поставил под удар всё, что когда-либо любил. — Да, да, да… — Её голова запрокидывается назад.

Дело не только в прикосновениях, вкусе, переплетённых телах — это больше. Мы резонируем друг с другом. Девушка с сердцем на рукаве. И я, железный дровосек, жаждущий нового сердца.

Её ритм становится неровным, эгоистичным. Она выгибается и упирается руками в мои колени, позволяя мне видеть всю себя.

— Я не заслуживаю тебя.

— Всегда заслуживал, — стонет она и ускоряется. Острое желание у основания моего позвоночника удваивается.

— Даф… — хнычу я, сжимая её бёдра, чувствуя, как её сердце бьётся вокруг моего пульсирующего члена. — Милая, помедленнее, — умоляю я. — Я слишком чертовски скучал по тебе.

Она смотрит в потолок, её дыхание короткое и прерывистое.

— Я тоже скучала.

Я беру её руку и целую каждый пальчик.

— Я… я не хочу, чтобы это заканчивалось. Это… слишком после такого долгого времени. Слишком хорошо.

Жар у основания позвоночника насмехается надо мной. Выносливость вылетает в окно, когда дело касается её. Она обнажает меня до костей.

— Я чувствую это, — она улыбается. — Чувствую, как ты становишься больше, твёрже… из-за меня.

Я усмехаюсь.

— Только из-за тебя.

Секс всегда был разрядкой, отвлечением. Но никогда таким. Никогда не был наполнен таким наслаждением, пространством, где моё тело наполняет радость, которую я раньше не испытывал.

Как наркотик.

— Тогда будь эгоистом, Кэмерон, — шепчет она, и я переворачиваю её. — Возьми меня. Сделай так, чтобы мне было хорошо.

Что бы Дафна ни думала, я уверен — я недостоин женщины передо мной.

Но по её слову я сдаюсь. Я сжимаю её крепче, мои пальцы впиваются в её кожу, пока она не краснеет. Я беру её, двигаюсь, стону, теряюсь в моменте, пока время не исчезает, как утренняя роса.

Я прижимаю большой палец к её клитору, водя кругами, пока её стоны не задают ритм. Она извивается, кричит моё имя вперемешку с хором «да». Наши движения безумны и отчаянны. Я чувствую себя разбитым,