Сплоченные нитью - Дениз Стоун

— Мы всегда знали, что ты оказываешь влияние.

— И если я сдамся сейчас, тролли победят. Они прячутся за экранами, пытаясь заставить меня чувствовать себя маленькой, потому что их собственные жизни рушатся. Уменьшаться ради тех, кто не имеет значения? Нет. Не в этот раз.

— Дорогая, — голос Прим дрожит от слёз. Ну всё, началось. — Ты всегда была сильной, но ты права — теперь ты сама всем управляешь.

Несколько дней вдали от Лондона дали мне ясность, чтобы понять следующие шаги.

Я люблю нашу семейную крепость, но даже королю Артуру приходилось покидать замок, чтобы сражаться с драконами. Мой дракон — интернет-тролль, а волшебный меч? Спицы.

— Честно, я не единственная в мире, кого травили онлайн. Я могу сосредоточиться на этом во время ретрита в марте. Если всё пройдёт хорошо, может, сделаю ретриты глобальными и буду распространять послание о важности сострадания и заботы.

Моя семья смотрит на меня с открытыми ртами — восторг и удивление. Джуни всегда знала своё предназначение. С моего рождения она обращалась со мной как с пациенткой: от перевязок до защиты.

Я всегда думала, что мне нужна «настоящая» работа. Да, вязание — моя страсть, но разве этого достаточно? Хотела бы, чтобы кто-то сказал мне, что моя жизнь — это то, что я из неё сделаю. Что потребуется время, чтобы найти то, что зажигает каждую клеточку — борьба с травлей и есть это. Это моё «да» самой себе.

— Звучит потрясающе! Может, в Афинах? Мы давно мечтали туда съездить, — смеётся Дани.

— Или в Сиднее! — подхватывает Джуни.

— Давайте сначала с Лондоном разберёмся, — говорю я, чувствуя себя легче.

— Мы поддержим тебя на каждом шагу.

Мы обнимаемся в групповом объятии и какое-то время наслаждаемся днём: наблюдаем, как вдали плещутся хвосты китов, собираем дикие цветы, лежим на спине и смотрим на облака. Идеальный семейный день.

Потом Джуни открывает третий контейнер с печеньем и раздаёт всем.

— Так, насчёт мальчика. До сих пор не верю, что вы случайно живёте в одном доме, — говорит Дани.

— Может, это судьба? — улыбается Прим.

— Ты всегда была безнадёжным романтиком.

— Поправка — надеющемся романтиком, — Прим толкает Дани.

— Надеющейся или безнадёжной, но я ненавижу, что Кэмерон принёс всю эту негативную энергию в твоё безопасное место, Утёночек, — говорит Джуни.

— Он не виноват, — успокаиваю я их. — Не буду врать, тролли ранили и напугали меня, но у меня был месяц, чтобы переварить. И вот что: если я хочу выйти на глобальный уровень, мне нужно привыкнуть к вниманию. А значит, придётся иметь дело с троллями.

— Да, но Джуни права, мы видели кое-что...о нём в сети и... — начинает Прим.

— И всё, что писали те девушки обо мне, было правдой? — резко говорю я, защищаясь. Хочу, чтобы семья видела того человека, которого вижу я, а не того, которого видит мир.

Человека, который намного больше, чем могут передать заголовки.

Безумие, как соцсети могут вознести людей на пьедестал, а в следующую секунду выдернуть коврик из-под ног.

— Но это его фанаты травили тебя.

Я сверлю сестру взглядом.

— Твоя сестра просто хочет сказать, что этот друг принёс много драмы в твою жизнь, — Прим кладёт руку мне на плечо.

Почему они меня не слышат?

— Кэмерон — человек, который мне очень дорог. Он помогал мне с Годом Да. Он был рядом, когда вышла та статья. Я доверяю ему. Как и всем новым друзьям.

— Ты хочешь быть больше чем друзьями? — Дани пробивается сквозь их сочувствие, явно чувствуя, что мне не хочется больше нянченья.

— Думаю, да. Он мне очень нравится. — Очень. — И вам бы тоже. Он умный, добрый, и его улыбка...о, его улыбка. Могла бы осветить целый город, если бы задержалась подольше.

— Должно быть, он тебе и правда нравится, раз ты рифмуешь, — говорит Джуни.

Прим запевает:

— Его улыбка осветит город!

— Ду-уоп! — подхватывает Дани, щёлкая пальцами. — Если б задержалась!

— Да вы чего! — я валюсь на спину, смеясь.

Сердце трепещет. Кэмерон женат на футболе. Но возможно, возможно, в его жизни есть место и для человека. Для того, кто действительно понимает его.

— Возможно, это всё-таки история надеющегося романтика, — улыбается Прим.

Глава 28

Дафна

Рождество в семье Хастингсов моментально возглавило мой список любимых моментов «Года Да».

Последние три часа мы с семьёй Кэмерона и их друзьями провели, уютно устроившись на крытой веранде за огромным тиковым столом — таким большим, что за ним поместилась бы вся его футбольная команда. Стрекот сверчков и свежий зимний калифорнийский воздух (все +15 градусов!) создали атмосферу тепла, румяных щёк и сытых животов.

Я оглядываюсь, впитывая каждую деталь. Хастингсы так же эффектны и красивы, как Кэмерон.

Восемь лиц, восемь историй — у всех этих выразительные брови, чёткие скулы, золотистые глаза и тёмно-каштановые волосы. Кроме Эзры, который стал милым сюрпризом для семьи со своими пепельно-русыми локонами.

Во главе стола сидят Лео и Селина Хастингс, излучая любовь уровня родственных душ. Они как мистер и миссис Смит, только без убийств и с большим количеством умиления. Неудивительно, что каждый в этой семье — сплошное совершенство.

Братья и сёстры Кэмерона такие же яркие, как он, — и теперь я понимаю почему. Его старший брат Алек с горящими глазами рассказывает о планах покорения опасной исландской горы вместе с лучшим другом Финном (который тоже здесь за ужином). Селина настаивает на трекере, но по выражению лиц Алека и Финна ясно: «Ну уж нет».

— Рад, что ты здесь, — шепчет Кэмерон, его дыхание согревает моё ухо.

На нём красный свитер, который я связала, несмотря на бесконечные подколки братьев и сестёр про «кошмар прачки». Он лишь хмыкнул и пропустил шутки мимо ушей.

Но за его глазами — явная боль, даже несмотря на то, что он изо всех сил старается держаться ради остальных. За месяцы, проведённые вместе, я научилась замечать малейшие признаки его отступления.

Напряжённая челюсть. Обкусанные кутикулы. Морщинка между бровей. Он заслуживает покоя после того, что случилось на матче с «Овертоном». Любого облегчения. Мне даже страшно представить, как ему больно, но он не подаёт вида.

Я доедаю свой тирамису и наклоняюсь к нему, касаясь макушкой его подбородка.

— С Рождеством, Гусь.

— С Рождеством, Утка. — Под столом его пальцы то перебирают край моего свитерного платья, то впиваются в