Я тебя не любил... - Даша Коэн

Внутри нее лежало потрясающее, невероятно красивое платье из тяжелого шелка в пол, которое по цвету было один в один с тоном моей кожи. С открытым декольте и спиной, струящейся юбкой и симметричными разрезами до бедра с двух сторон — оно было невероятно сексуальным. Но при всем этом не выходящим за грани дозволенного.

Также в коробке я нашла черную маску, которая полностью скрывала верхнюю часть моего лица. И перчатки выше локтей, которые подчеркивали изящность моих рук.

Образ дополняли невесомые босоножки на высоченной шпильке и бриллиантовый чокер, с которого спускалась и гнездилась в ложбинке груди тонкая цепочка из белого золота.

— Боже, Паш... — охнула я и тоненько запищала, понимая, что мне до рези в глазах хочется, чтобы поскорее наступило завтра.

И чтобы Лисс увидел меня в этом наряде и сдурел.

Капитально!

— Нравится? — змием-искусителем прошептал мне на ухо Сенкевич, легонько прикусывая мочку.

— Очень.

— Хочешь меня отблагодарить? — лизнул он мою шею и многозначительно расстегнул молнию на моих джинсах.

— Еще спрашиваешь? — повернулась я к нему и закинула руки на сильные плечи.

— Тогда вперед... — улыбнулся Паша и по полной принялся отвлекать меня от предстоящей встречи с моим безумным прошлым.

И как старался.

Остаток дня мы трахались, как кролики. А затем валялись на диване и смотрели старые фильмы. Там же и под них же и уснули, а проснувшись на следующий день ближе к обеду, я с удивлением обнаружила себя в мягкой постели, куда меня, очевидно, уже в ночи доставил мой муж.

И час «х» почти настал.

Сначала СПА. Потом визажист и парикмахер. И вот уже я стою перед зеркалом, рассматривая ту загадочную девушку, в которую я превратилась. Не узнать меня!

Реально ни за что не узнать. Волосы распущены и уложены мягкими волнами. Лицо полностью скрыто, и видно лишь, как таинственно мерцают глаза и как иронично кривятся губы, выкрашенные в алый цвет Платье сидит, как влитое и дразнит.

— Ему пизда, — флегматично выдал Сенкевич, проходя в гардеробную и быстро окидывая меня взглядом.

— Думаешь? — усмехнулась я.

— Уверен. А теперь едем, время пришло.

Тело покрылось мурашками. Сердце в груди забилось чаще и совсем безумно затарахтело, кода мы наконец-то добрались до места назначения: старинного особняка в центре столицы, де уже собрались все сливки высшего общества.

Кто-то лишь слегка прикрывал лицо венецианской маской, и позировал перед камерами журналистов, давая понять, кто именно пожаловал на мероприятие, дабы безбожно посорить деньгами. Например, мой отец.

А кто-то, как мы, пожелал остаться полностью инкогнито.

— У меня колени трясутся, — честно призналась я, входя в сводчатый холл и перебарывая стойкое желание крутить головой в поисках бывшего супруга.

— Я с тобой, — покрепче прихватил меня под руку Паша, а затем шепнул на ухо.

И я с ног до головы будто бы кипятком обварилась.

— Убийца на десять часов, Аня. И да, дыши, моя хорошая. Дыши.

Вот же черт.

Глава 25 — Спектакль

Аня

— Почему же я не удивлена? — задаю вопрос скорее себе, нежели Паше, а затем чувствую, как мое глупое, наивное и такое недальновидное сердце падает в пятки и разбивается на тысячи визжащих от боли осколков.

Опять.

Снова!

Как и почти год тому назад, когда меня жестко и жестоко заставили посмотреть правде в глаза — я не нужна, не важна и не любима. Интересно, пока я сидела дома и верила в наше счастливое, совместное будущее, он точно так же расхаживал по мероприятиям с другими женщинами?

Пф-ф-Ф. конечно же, да.

Руки задрожали, и я вцепилась в Сенкевича, как утопающий в спасательный круг.

Отчаянно! И губы мои дрогнули вместе с подбородком, потому что слишком невыносимо было видеть бывшего мужа в компании другой женщины.

— Осади, моя хорошая, — шепнул мне на ухо Паша, — ты так-то тоже трахаешься с другим, да еще и умудрилась его на себе женить.

Он смеялся.

Но я даже ответить ничего не смогла на это резонное замечание, потому что вся сосредоточилась на том, чтобы жадно хапать образ любимого предателя. Игнат Лисс не прятал лицо. Его маска надоедливо торчала в кармане идеально сидящего на нем пиджака. Почти не изменился, только стрижка стала чуть короче. Загорелый. Стильный. Подтянутый. Недостижимый.

Он о чем-то трепался с моим отцом, пока на его руке, словно обезьяна, висла роскошная блондинка.

Она была в алом. Волосы забраны в высокую прическу, оголяя тонкую шею. Полная грудь распирала корсаж и притягивала взгляды доброй половины присутствующих в зале мужиков. А еще она раболепно смотрела на моего бывшего супруга, ловя каждое его слово и заторможенно улыбаясь.

Влюбленная идиотка. Такая же, как и я.

— Колец не вижу. Значит, просто постельная грелка.

— Я это уже поняла, — кивнула я Паше.

— Успокоилась? — чуть ущипнул меня за руку Сенкевич, а я дернула подбородком.

— Еще нет — прохрипела я, понимая, что меня убила эта встреча.

Размазала к чертям собачьим и просто эмоционально выжала. В моменте! Раз и я опять глупышка Аня, которая мечтала до поросячьего визга варить борщи своему кумиру и собственноручно гладить ему рубашки.

ОЙ, все.

— Похуй, Аня. Пляшем!

— Но... — проскрипела я, будучи неуверенной, что в принципе могу передвигаться без дополнительной помощи. Колени ведь в желе от адреналинового шторма превратились.

— Сейчас проходим мимо. Ты на него не смотришь — это важно. Поняла?

— Да, — срывающимся шепотом пробормотала я, ни жива ни мертва, от подступающей нервной истерики.

— Потом, когда он тебя заметит, мазни по нему взглядом. Но! Не улыбайся. Ни в коем случае!

— Ты шутишь? — охнула я, не в силах понять, с чего бы это мне лыбиться бывшему мужу после того, как он меня опрокинул на обе лопатки и растоптал.

— Вот и умница. А теперь походка от бедра, как тебя учили.

— Не могу! — прохрипела я беспомощно.

— А если по жопе? — тихо рявкнул на меня Паша, а я тут же влепила себе мысленную оплеуху и распрямилась, заставляя себя представить, что я прямо сейчас не в этом помпезном старинном особняке, под завязку набитом сливками общества, а на танцполе шла к своему пилону.

— О боже…

— Давай, девочка, это не страшно, — поглаживая меня по руке, шептал мне Сенкевич, — просто пройди мимо него и дай ему тебя заметить.

— А если он меня узнает? — всполошилась я на половине пути и едва ли не споткнулась.

— Не узнает. Тут и мама родная руками бы развела. Так что, расслабься и просто запоминай это ощущение