Сера - Калли Харт

— Потому что слышать мой особый дар, дитя. А ты будто орёшь свои мысли во всё горло, настолько громко ты их проецируешь.

Замечательно. Значит, теперь остерегаться надо было не только Фишера. Теперь и эту старую ведьму тоже.

— Есть ли способ не позволить тебе копаться в моей голове? — я придала голосу столько власти, сколько смогла.

Я понятия не имела, ответила ли она потому, что была вынуждена, или просто потому, что ей так захотелось.

— Ты можешь приказать мне этого не делать, — сказала она. — Но я бы крайне не советовала. Никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться, чтобы я услышала твои мысли.

Да уж. Мне это никогда не понадобится.

— Я приказываю тебе никогда больше не слушать мои мысли и не вторгаться в приватность моего разума, Лорд Полуночи. Я приказываю тебе никогда больше не читать и не вторгаться в разум моих друзей или моей пары тоже.

Вампирша зашипела, оскалив клыки, и воздух внезапно стал ледяным. Гуру выгнул спину, его шерсть встала дыбом. Он отразил ярость своей хозяйки, зашипев, а затем метнулся с края стола, превращаясь в лужу тени, что растеклась по полу и слилась с большой тенью, падавшей от массивного письменного стола.

— Ты приходишь с протянутой рукой, прося помощи у Алгат, а затем связываешь ей руки за спиной?

— Я свяжу тебе не только руки, если ты решишь стать для меня проблемой. — Это не была угроза. Угрозами такую не сломить. Это был просто факт. — Я бы хотела увидеть книгу. У меня нет всей ночи, чтобы тратить её на это.

— По-моему, именно на этом ты и должна сейчас сосредоточиться, — заметила она. Её взгляд скользнул по моему телу, застыл на перчатках и на светящихся рунах, которые прожигали кожу сквозь мою кожу и кожу сквозь кожу перчаток.

Я поспешно спрятала руки за спину, чувствуя, как по лопаткам ползёт тревога.

— Книгу, Алгат. Пожалуйста.

Просить «пожалуйста» это, вероятно, не по-королевски. Возможно, вообще не по-санасротски. Но меня удивило, что суровый взгляд старухи слегка смягчился.

— Минуточку, — сказала она сухо. — Если Гуру вернётся и начнёт вынюхивать ещё кровь, пока меня нет, не давай ему. Он и так получил более чем достаточно, спасибо.

За это можно было не переживать. Палец я для кота больше не открою.

Алгат исчезла в рядах стеллажей, а я провела некоторое время, разглядывая потолок библиотеки.

Звёзды в Зилварене были мифом. Нам рассказывали о странных огнях в небе, сияющих, как миллионы бриллиантов, но без опоры на реальность я не могла даже приблизительно представить, как они выглядят. Всё, что я когда-либо пыталась вообразить в своём воображении, бледнело перед истиной. Небо Зилварена пустота, пронзённая двумя жгучими, беспощадными шарами света. Но ночное небо Ивелии было великолепным. Мерцающий простор казался одновременно далеким и таким близким, будто я могла протянуть руку и коснуться всей вселенной. То, что всегда казалось пустым, теперь пульсировало светом и надеждой. И там, наверху, были миры. Немыслимое количество царств и реальностей.

Тот, кто расписал звёздное небо на потолке библиотеки Аммонтраейта, был мастером невероятного уровня. Потрясающе, чего он добился с помощью краски и золотой фольги. Всё выглядело настолько реально. Стоило мне лишь поднять руку…

Я не издала ни звука, когда меня отбросило в сторону.

У меня не было времени.

Что-то врезалось мне в рёбра, ударив с ошеломляющей силой.

Я рухнула на пол, на миг не понимая, что происходит. А потом уже двигалась.

Мой кинжал оказался в руках.

Я перекатилась под яростным прессом веса, пытавшегося прижать меня к земле.

Чёрное, серое, полосы золота: всё смешалось перед глазами.

— Слезь… с меня!

Но дикое существо, тёмноволосый мужчина с бешеными синими глазами, не собирался слезать. Он оскалился, блеснув гравированными, золотыми клыками, и щёлкнул ими, пытаясь вырвать мне горло.

— Тебе конец, — прорычал он. Такой уверенный. Такой, проклятье, самонадеянный. Он боролся со мной, пытаясь захватить мои запястья, чтобы прижать мои руки к полу выше головы, но он допустил роковую ошибку. Он решил, что я не окажу сопротивления.

Он был сверху, большая проблема. Я решила её единственным доступным мне способом. Это был нечестный приём, но и нападение из тени было нечестным.

Я резко подняла колено и врезала ему по яйцам.

Вампир дёрнулся, захрипел, но не отпустил меня. Не полностью. Однако короткая слабина в его хватке дала мне достаточно пространства, чтобы вырвать одну руку. Потребовалось всего две секунды, чтобы нащупать кинжал, который я уронила, когда он прижал меня. Я не дрогнула, когда вогнала острие клинка ему в бок, вверх, между рёбер.

Вампир содрогнулся, отшатнулся.

— Что…? — Он с недоумением посмотрел вниз. — Я…

— Я тебя пырнула, — процедила я. — А теперь вытащу клинок и посмотрю, как ты истечёшь кровью.

Его глаза сощурились, когда я это сделала. Кровь у вампиров не бьёт фонтаном, как у живых. Она вытекает медленно, выскальзывая наружу под ослабевшим давлением. Я почувствовала, как она просачивается сквозь щели в моих кожаных доспехах, пропитывая рубаху под ними и покрывая кожу липкой плёнкой. Она была неестественно холодной, но хотя бы не воняла так, как кровь пожирателей. Запах у неё был затхлый. Странный. Отталкивающий.

— Се… ре… бро, — прохрипел вампир. — Этот клинок… не был… серебряным. — Его тело осело, он рухнул на пол с глухим ударом и перекатился на спину.

Я была свободна.

Я вскочила, готовая воткнуть клинок в ублюдка снова, если он хоть пальцем шевельнёт в мою сторону. Он всё ещё пялился на оружие в моей руке, то самое, что Кингфишер подарил мне для ношения на коронации. Я изучила клинок, затем подняла его, чтобы нападавший мог видеть.

— Серебряный наконечник. Это тебя не убьёт, но следующие несколько часов тебе будет херово. И вполне заслуженно, — выдохнула я, — потому что ты только что пытался вырвать мне глотку. А теперь кто ты, мать твою? И почему ты пытался меня убить?

Но вампир не успел ответить.

До того, как он открыл рот, переплетённые руны на тыльной стороне моей правой руки вспыхнули, как сигнальная ракета, и невыразимая боль вспыхнула в моей руке.

О боги, только не это.

Свет заполнил библиотеку.

Я не могла контролировать волну силы, которая поднялась, выше, выше, а затем вырвалась из моей ладони в виде бело-голубой ударной волны.

Письменный