Сера - Калли Харт

— Мы найдём серебро другим способом.

— О чём ты говоришь? Это мои деньги. Мой товар. Я имею право забрать его. Зачем же нам всё усложнять?

— Если ты войдёшь в эту комнату, Свифт, — спокойно сказал я, — ты уже не выйдешь обратно.

— Что ты име…

Но взломщик не дал ему договорить и передумать. Он схватил Кэрриона за руку и рывком втянул его на последнюю ступень.

— Прости, Кэррион, — сказал он. — Я твой друг, но он всё ещё голоден.

— Кто голоден? — Свифт споткнулся на верхней ступени, падая вперёд, мимо Шаха, который отступил в сторону, прижимаясь спиной к арочному проходу. Ладони Кэрриона шлёпнулись об пол, его торс пересёк границу комнаты за проёмом…

…и ничего не произошло.

Свифт яростно выругался, глядя на Шаха исподлобья:

— Да что с тобой, Ворат?

Сначала звук был едва слышным.

Потом перешёл в гул.

— Что это? — спросил Кэррион, его взгляд скользнул вверх, в темноту.

А затем гул превратился в рёв.

— Он сказал, что это был единственный способ, — Шах отодвинулся от Кэрриона. — Иначе я бы этого не сделал.

— Ворат? — Кэррион попытался подняться, но, пытаясь встать, вдруг понял, что не может. — Почему мои руки приклеены к полу?

Ебучие живые живые. Вздохнув, я доковылял до последних ступеней, уже жалея, что не развернулся и не ушёл.

— Это демоническая ловушка, — сказал я, наклоняясь и вглядываясь в пол перед Кэррионом.

Я не видел ни единой отметки на полу пустой комнаты впереди. До тех пор, пока не пнул в сторону светящийся флакон, который Кэррион уронил, когда упал, и не бросил через плечо тот, что дал мне Ворат. Как только зелёное свечение исчезло, метки вспыхнули, яркие, белые. Они были повсюду: руны, наспех выведенные в вековой пыли, переплетённые сотнями. Тысячами.

Стены комнаты на вершине лестницы были исписаны ими. Потолок. Пол тоже. И Кэррион шлёпнул ладонями прямо в самую их середину.

— Что, черт возьми, такое демоническая ловушка? — спросил Кэррион странно спокойным голосом.

Я присел рядом с ним, щурясь на руны. Гиларийские, может быть. Древнегиларийские? Или…

А-а-а. Чёрт. Нет. Это было что-то не гиларийское.

— Почему у тебя лицо такое стало? — Кэррион дёрнул изо всех сил, пытаясь оторвать руки от пола и безуспешно. — И почему этот шум становится громче?

— Можешь даже не пытаться, — проворчал я, поднимаясь на ноги. — Хоть отрежь себе руки, всё равно пиздец. Демоническая ловушка это древняя магия. Алхимерская магия. И это именно то, чем кажется: ловушка, которая хватает демонов.

— Тогда какого хрена она схватила меня?! — рявкнул он.

— Потому что такая старая магия, да, сильна, но со временем разрушается. Не настолько, чтобы сломаться полностью. Но достаточно, чтобы её можно было исказить. Тварь, что была заточена здесь, теперь использует ловушку как паутину, верно, Шах? Зверь использует её, чтобы есть.

Глаза взломщика засветились безумным восторгом. Вот, настоящий он, тот, кого он скрывал.

— У моего господина действительно огромный аппетит, — сказал он.

— Кто это? — потребовал я. — Арангот? Нолтик? Брешет?

Это не мог быть Мортил. Мортил провёл прошедшее столетие со мной в лабиринте. Остальных демонов я уже не помнил.

По безумному блеску на лице Вората Шаха я понял, что то, что он сейчас скажет, будет плохо.

— Его святое имя — Джошин. Владыка Пустыни. Король Тёмного Сна.

И-и-и да. Я был прав. Всё хуёво. Очень, очень, очень хуёво.

— Блядь.

— Да кто-нибудь скажет мне, что это за звук?! — взревел Кэррион.

Сложив ладони, я призвал обе свои магии и стиснул зубы, когда в руках сформировался меч, копия Нимереля, отлитая из серебра.

— Скорпионы, Кэррион. Это звук миллиона ебаных скорпионов.

ГЛАВА 16 – Кровь

САЭРИС

— Сколько еще раз мне нужно тебе повторить? — возмутилась я. — Я сделала это не нарочно!

Когда я была ребёнком, я случайно расплавила единственный кухонный котёл матери. Я сказала ей, что оставила его висеть над огнём без присмотра и забыла о нём. Конечно, это было неправдой. Я коснулась его и металл неожиданно разжижился, плеснув на пол, как вода. Он так и застыл там, лужей металла, который когда-то был одной из самых ценных вещей моей матери. Когда она вернулась домой и увидела останки котла на кухонном столе, её ярость стала самой настоящей легендой. Я потом неделю сидеть не могла.

Но это? Это было куда хуже.

Весь дворец был в хаосе, Алгат взывала к крови, а Гуру сбежал.

Уже не в первый раз за последний час я думала, что старуха вот-вот попытается уложить меня поперёк собственного колена и отшлёпать так же, как когда-то делала моя мать.

— Он домашний кот, Ваше Высочество, — прорычала она с яростью. — Он никогда не покидал эту библиотеку.

Я едва не рассмеялась. Гуру был тенью, а тень идёт туда, куда пожелает, вне зависимости от закрытых дверей или каких-либо правил, которые невозможно контролировать. Гуру наверняка уже изучил весь дворец сверху донизу, и если Алгат этого не знала, то она была тупицей.

Она ткнула в меня книгой через стол для чтения.

— Там, снаружи, есть вещи куда хуже Гуру. Хищники куда крупнее, которые проглотили бы его, не задумываясь.

— Он будет в порядке, Алгат. Он, скорее всего, просто сидит на крыше и наблюдает, как все внизу носятся по двору в панике.

— Он не любит ветер, — проворчала старуха. — Его разносит, когда он переходит из одной формы в другую.

— Мммффмф мммххннн.

Глаза Алгат расширились, переполняясь раздражением. Она снова ткнула книгой в вампира-ублюдка с золотыми зубами.

— И что ты с ним сделала, чёрт тебя побери? — потребовала она.

— Ничего, чего он не заслужил. Он напал на меня. Следовательно, его связывают цепями и приковывают к стулу. — Я использовала серебряную цепь, которую Кингфишер дал мне перед коронацией, ту самую, что он завязал у меня на талии как пояс.

Алгат сухо рассмеялась:

— Ну, я просто сгораю от нетерпения, представляя, как ты объяснишь это своему создателю, дитя. Он точно с этого посмеётся.

Моя рука нестерпимо ныла. Раньше, когда руны вспыхивали на