Сера - Калли Харт

Ты нарушил королевский указ, — сказала я. — Я сделала законом, что никто в этом дворе не может напасть на меня или моих друзей. И всё же ты это сделал. Как?

Мужчина смотрел на меня ошарашенно. Его взгляд метался между моими руками и лицом. Он будто не мог поверить ни одному из своих глаз.

— Он нарушил твой указ, потому что он им не связан, — раздался голос у входа в библиотеку.

Это был Лоррет. Он был запыхавшимся, растрёпанным, волосы вывалились из кос, щёки горели розовым. Он одарил меня выразительным взглядом, таким, что Кингфишер об этом точно узнает. Его внимание метнулось к зияющей прорехе в стене башни библиотеки, а затем к связанному вампиру, который смотрел на Лоррета так, будто видел мираж.

— Верно? Ты не обязан следовать законам этого двора, потому что никогда не приносил ему клятву верности, да?

Вампир медленно покачал головой.

— Нет, — слово сорвалось едва слышно. В его глазах блестели слёзы. Это… были слёзы?

— Потому что, чтобы ни случилось… — тихо сказал Лоррет.

— …волк никогда не станет пиявкой, — закончил вампир.

Лоррет подошёл вплотную, лицо его исказила буря чувств, не выбрать, какая из них была сильнее.

— Здравствуй, Фоули. Сколько лет прошло. Рад тебя видеть, брат.

ГЛАВА 17 – Темная дверь

 

КИНГФИШЕР

Они катились, словно шуршащая чёрная волна.

По ступеням. Через стены. Выползая прямо из каменной кладки.

Их были сотни. Тысячи.

Ворат Шах запрокинул голову и рассмеялся, когда они появились. Он знал, что они не тронут его, но вот о нас того же сказать было нельзя.

Первый укол пришёлся в основание моей шеи. Полоса огня пронеслась в голову, фейерверк взорвался прямо между глаз.

— Ах! Чёрт! — прошипел Кэррион, его тело дёрнулось, когда его тоже ужалили. Его руки всё ещё были приклеены к полу у входа в восьмиугольную комнату, так что он не мог стряхнуть скорпионов, когда они заползали ему на руки и в волосы.

— Кингфишер! — позвал он, и в голосе прозвучала поднимающаяся паника. — Эй! Помоги немного?!

Но я не мог ему помочь. Скорпионы были под моей бронёй, ползли вверх по спине, жаля меня на ходу. Каждый укол был словно раскалённый болт молнии, бегущий по нервам, выжигающий дыхание.

Скорпионов было много, и в то же время они были одним целым. О древних демонах сейчас почти не говорили, но я помнил о них. Я проводил бесчисленные часы в библиотеке моей матери, пока дождь лупил по окнам в Калише, читая книги, которые она мне приносила. Древние легенды. Труды о старой магии, написанные на древнефейском. Истории о великом героизме и победе добра над злом. А потом истории о демонах, когда-то терзавших земли Ивелии. Она перечитывала их мне снова и снова, смеясь вместе со мной, когда укладывала меня спать, притворяясь то одним демоном, то другим, и «нападая» на меня.

Когда она была Джошином, демоном пустыни, рассыпающимся на множество жалящих скорпионов, она слегка щипала меня, щекотала, всё с тем же неизменным вопросом:

— А как ты меня остановишь, милый? Что ты сделаешь, чтобы загнать меня во тьму?

Тогда я не мог дышать от смеха.

Сейчас я не мог дышать от боли.

Будучи мальчиком, я задыхаясь выдавил:

— С-свет… н-на…

И сейчас я сделал то же самое:

— Нужно впустить… свет!

Джошин, Владыка Пустыни, Король Тёмного Сна, не переносил свет. Поэтому он и прятался в этой чёрной, безоконной башне. Поэтому ловушка была вырезана именно на полу комнаты впереди. Тот, кто выгравировал алхимерские руны, знал, что только здесь тварь вроде Джошина смогла бы укрыться.

— Свет, — выдохнул я. Боги, даже когда меня пожирал Мортил в лабиринте, так больно не было. — Нам нужен… свет.

Шах захохотал.

— Это место могила. Ни трещины в стенах. Ни щели в полу. Джошин придёт! Джошин насытится!

Да пошло всё. Я не собирался снова быть съеденным демоном. Не в этот раз, когда магия проклятого лабиринта Малкольма больше не могла вернуть меня с того света.

Кэррион растянулся на полу и закричал. Боль была огромной. Ни дыхания. Ни мысли. Ни выхода. Контрабандист не был к такому готов.

Ковер из блестящих, жирных чёрных панцирей и жестоких клешней накрыл его, поглотил из виду. И он исчез.

Чёрт.

У нас оставалось мало времени.

Меня ещё не поймала ловушка, вырезанная на полу. Пока что. Передо мной было два пути: развернуться и бежать. Или войти в ловушку и принять тёмный кошмар, который уже начинал струиться в мою кровь.

Если бы я ушёл, я мог бы найти серебро сам. Найти Хейдена Фейна и притащить его задницу обратно в Ивелию. Но если бы я ушёл, контрабандист умер бы мучительной смертью, той, которую я слишком хорошо знал и тогда мне пришлось бы объяснять Саэрис, почему я бросил её друга.

— Ориллит кен мас кри, Кэррион Свифт, — прошипел я себе под нос. Я не ругался на древнефейском уже столетиями, но грехи мои, ситуация этого стоила.

Я перешагнул через распростёртое тело Свифта и вошёл в ловушку демона.

Земля бурлила, освещённая вспыхнувшими рунами. С каждым шагом я чувствовал, как под подошвами моих ботинок хрустят и ломаются скорпионы.

Теперь, когда я вошёл в демоническую ловушку, я увидел сундуки, сложенные высоко у дальней стены. Десять. Больше. Драгоценные камни, монеты и побитые золотые кубки высыпались из ближайшего сундука, отражая свет, который излучали сияющие знаки, выгравированные на стенах. Рядом лежало тело мужчины, свернувшегося калачиком. Его одежда была разодрана в клочья. На костях ещё держались куски плоти. Джошин явно смаковал свою последнюю трапезу.

— Фишер! — крик Кэрриона был полон паники.

Стрелы боли пронзали всё моё тело. Скорпионы жалили сквозь ткань штанов. Они были в моих ботинках. В моих волосах. Я пересёк комнату, замедляясь с каждым шагом, чувствуя, как к горлу подступает горячая рвота.

— Не хочу… быть в тягость… — прохрипел Кэррион. — Но если ты не можешь… спасти меня прямо… сейчас, то… может, тебе стоит просто… убить меня? Это… реально хреново.

Боги, как он ещё вообще говорил? Я и думать-то не мог.

— О нет, он не может тебя убить. Нет-нет-нет, — защебетал Шах. — Джошин хочет добычу живой. Джошин предпочитает так.

Я сдеру кожу с Вората Шаха. Как только продырявлю стену этой проклятой башни.

К тому