Сера - Калли Харт

моменту, когда я добрался до стены, каждый нерв в моём теле пылал. Слёзы текли по моему лицу, но даже сквозь них я видел: Ворат был прав. В каменной кладке не было трещин. Ни одного шва между блоками песчаника. Комната была запечатана магией. А единственное, что могло противостоять такой магии, это другая магия. Та, что причиняет боль.

Я отдёрнул кулак и глубоко вдохнул.

— Это не сработает, — пропел Шах почти напевно. — Джошин не смог пробить стену. Но это было до того, как он узнал. Два солнца. Я сказал ему, да. Два солнца и никакой ночи. Никакого укрытия от света. Тысячу лет он пытался. Я слышал, как он стучал из туннелей. Бум. Бум. Бум.

Я думал, он просто злодей, но всё оказалось хуже. Ворат Шах был безумен. Он радостно захохотал, когда я размахнулся и врезал кулаком в стену.

— У Джошина не было… моей магии, — процедил я. Мои тени могли лишь одно: либо защитить кулак от удара, либо ударить по магии, впаянной в стены.

Я вложил всю силу в стену.

— О боги. Фишер? — вдруг Кэррион перестал кричать. В его голосе появилась тревога.

Я оттянул кулак и снова врезал им в стену. Тень рябью растеклась по камню, и следом за ней пробежала ещё одна волна чёрной энергии. Я нахмурился, не доверяя собственным глазам. Почему моя магия пульсировала дважды?

— Кингфишер. Скорпионы, — прохрипел Кэррион. — Они больше не жалят. Они… они уходят.

Я снова ударил кулаком в стену.

Снова ударная волна моей магии прокатилась по поверхности камня, и снова за ней проследовала вторая волна теней. Я стиснул зубы, подавляя жгучую боль, что взвилась от кулака по руке, плечу, челюсти.

— Они не уходят, Свифт, — мрачно сказал я. — Они собираются.

— Что, чёрт возьми, это значит?

Я рванулся вглубь себя и приказал теням собраться. Вложил в удар всё, что у меня было. На этот раз костяшки лопнули, и, когда я отдёрнул руку, на песчанике размазалась моя кровь. Я сломаю себе кости в таком темпе. С головы до ног я был оголён, каждый нерв как живой провод. Пульсация за глазами усилилась, и мир передо мной поплыл.

— Они могут быть многими, — выдохнул я сквозь зубы. — А могут быть одним. И сейчас… они становятся одним.

— Мне это не нравится. Мне стоит беспокоиться?

Я отдёрнул руку и швырнул кулак в стену.

— Ещё как.

— Он великолепен. Вам обоим стоит почтить его присутствие, — произнёс Ворат с благоговейным трепетом.

Я знал, как это будет выглядеть, масса извивающейся плоти и костей в тёмном углу комнаты. Смотреть было нельзя.

Но я посмотрел.

Если в книгах моей матери и были иллюстрации демонов, она их мне не показывала. Но сейчас картина была ужасной: формирующиеся зубы, искривлённая, мокрая, блестящая плоть, пульсирующая и волокнистая. Скорпионы карабкались вверх по растущей массе и скрывались на спине, растворяясь, чтобы слиться со скопившейся, сочащейся кровью формой. Формировались руки. Ноги. Выпуклое тело, поднимающееся в неясно-человеческий торс.

— Бр-р. Сейчас стошнит, — простонал Кэррион.

И его действительно скоро вырвет. Его только что накрыла чудовищная доза яда. Удивительно, что он ещё не бредил. Края моего зрения уже плясали мерцающим зелёным светом, что не сулило ничего хорошего в ближайшие часы, а уж Кэрриона ужалили куда больше.

Я собирал тени всё быстрее, шептал им, умоляя помочь мне разрушить магию, защищавшую стену. Я ударил по камню снова, снова, снова и наконец почувствовал, как она начала поддаваться.

— Вендалит ко́мерин тас. — Грохот прогремел по всей башне. Множество торопливых, шепчущих, кричащих голосов, переплетающихся и накладывающихся друг на друга. Он не походил ни на голос фея, ни на голос человека. Этот голос принадлежал существу куда более древнему. Тому, что не было рождено, а было собрано из самых первичных элементов самого ада.

Голова демона ещё не сформировалась. Нижняя и верхняя челюсти да, были. И две узкие щели там, где мог бы быть нос, но остальной части лица не было совсем. Крошечные жала поднимались и били в воздух, извиваясь на недоформированной голове демона. Его левая рука заканчивалась вполне нормальное ладонью, если так можно сказать, то правая завершалась огромной, глянцевой клешнёй, которая щёлкала, раскрываясь и смыкаясь рефлекторно. Его нижняя половина была полностью скорпионьей, только чудовищно увеличенной. Восемь ног. Длинный панцирь. Изогнутое жало, с которого капал яд.

Прекрасно.

— Вендалит ко́мерин тас, — повторил демон, брызгая слюной, когда произнёс это.

Я отвернулся от него и сосредоточился на стене. Время официально вышло. Если я не раскрою эту чёртову штуку прямо сейчас нам крышка.

— Что он там говорит? — крикнул Кэррион.

— Он поёт тебе, — пропел Шах с нежностью. — Послушай, как он поёт.

Я фыркнул.

— Он спрашивает, кто стоит перед ним. Кто идёт его путём. Что-то вроде того. Он говорит на древнефейском, на котором он не должен уметь говорить, — добавил я многозначительно, бросив последние слова через плечо древнему чудовищу.

Щёлк-щёлк-щёлк.

Оно двинулось вперёд.

— Я знаю множество языков, которых не должен знать, — прохрипело оно. — Я слы-ы-ы-ышу их сквозь стены.

— Отлично. Оно говорит ещё и на общем языке фей. Просто прекрасно, — проворчал я себе под нос и снова ударил кулаком по стене, окрашивая её в ещё более тёмный оттенок красного.

— Две души чую. И два сильных тела. Пир для слабого принца вроде меня.

— Ты никакой не принц, — зарычал я. — Ты мерзость. И я с радостью отправлю тебя обратно в ад через мгновение.

— Не провоцируй его, — прошипел Кэррион. — У него зубы, блядь, очень острые. Я не хочу, чтобы меня сожрали!

— Молчи, Свифт. Он не сможет тебя сожрать, если не сможет тебя найти.

Правда заключалась в том, что большинство демонов не имели глаз. Существовали разные истории о том, почему так, но многие сходились в одном: демоны жили во тьме и не нуждались в зрении, чтобы мучить жертв. Так было и с Мортилом. Но согласно преданиям, Джошин был другим. Он не обладал теми же способностями. Он был опасен, да, но не имел повышенного пространственного восприятия.

Бум! Бум!

Кости в моей руке раскалывались, но я продолжал колотить по магии, скреплявшей стену. Я смотрел, как мои тени бурлят по камню, дрожа, когда вторая волна снова и снова скользила по ним,