Королевская Академия Магии. Неестественный отбор - Наталья Самсонова

– Но выбранный Богиней верховный жрец умер – погиб одиннадцать лет назад. А его преемник, осененный милостью Богини, скончался семь лет назад. Слишком долго и сложно для того, кто хотел занять место верховного жреца, – напомнил Линнарт.

В кабинете повисла тишина. Члены малого Совета потягивали разбавленное вино, грызли сухарики и мучительно размышляли над уже привычным вопросом «Кто виноват?». Вопрос «Что делать?» перед Советом не стоял никогда – работы было столько, что порой приходилось привлекать помощников.

– Почему ты не ввел в Совет Гилмора? – спросил Вальтер. – У Роллиса все же связаны руки.

– Потому что, – ответил Линнарт, и этот ответ всех устроил.

– Что произошло сегодня? – понятливый Роллис перевел тему. – Агенты мне уже доложили, но в этот раз их отчеты больше похожи на сплетни. Ты правда обещал казнить каждого пятого?

– А каждого второго лишить самого ценного, – хмыкнул Линнарт. – Каюсь, было. Хотя, как мне казалось, слышат меня только каменные стены.

Мора Соэлем жестами показала, что во дворце уши есть у стен, пола и колонн. По крайней мере, Линнарт предпочел думать, что последний жест означает именно колонну, а не кое-что иное. Все же Рилка временами была слишком образным собеседником.

– Сегодня я получил письмо. – Линнарт положил перед собой руки. – На письме, помимо испорченного герба отправителя, был также оттиск печати Департамента Безопасности. То есть письмо прошло проверку. Я торопился, вскрыл на ходу. И прямо в лицо получил заряд пыльцы ансфрэи.

Малый Совет разделился на две части – первая преисполнилась ужасом, а вторая осознала всю глубину собственной необразованности. И тогда мора Соэлем взяла слово:

– Любовные зелья делятся на несколько десятков классов и сотни подклассов. Серьезно, это самое распространенное явление. Больше только ядов. Люди в принципе заинтересованы в двух вещах – как убить и как влюбить. Но целители любовные зелья делят проще – на два типа: смешанные травяные и настои на пыльце ансфрэи. Со следующего месяца выйдет закон, по которому за хранение, применение и распространение ансфрэи будут отправлять в каменоломни.

– Верно, – кивнул король. – Ансфрэя не дает человеку ни единого шанса – полное порабощение.

– Но вы?.. – осторожно спросил Вальтер.

– После того как в абсолютно безопасной, внутренней части дворца отец подцепил Черную Порчу – я ношу бесчисленное количество амулетов. Мне удалось найти безопасное место, так что очищение организма произошло почти без эксцессов.

– Почти?

– Это не относится к теме. У кого какие мысли?

Совет загудел как пчелиный рой. Предположения высказывались одно другого красноречивей. Мора Соэлем что-то записывала, Вальтер искоса за ней наблюдал, а Роллис наблюдал сразу за всеми. Минут через десять гомон начал стихать.

– Итак? – произнес король.

Мора Соэлем кротко улыбнулась и зачитала:

– Роллис займется Департаментом – кто проверял письмо, кто не проверял, кто соврал, где виновные и как пыльца появилась во дворце. Вальтер возьмет Лорну и проверит сигнальную сеть, которая пропустила пыльцу ансфрэи. Я съезжу на покаяние в главный храм Серой Богини – грехи поднакопились, надо побеседовать. Если управлюсь быстро, заменю кого-нибудь из Избранниц – посмотрю на Отбор изнутри.

– Кандидатки есть? – спросил Роллис.

– Да, две дурочки протащили на Отбор запрещенные артефакты и сейчас как раз находятся в состоянии едва контролируемой паники, – тонко усмехнулась мора Соэлем. – Остальные будут смотреть и слушать. Корень наших бед растет из прошлого, а тактика срезания молодых побегов уже не справляется.

– Это было ясно еще тогда, – вздохнул Линнарт. – Сорок девять родов, это почти две сотни человек. В одну ночь. И ни единого следа – так не бывает. Все свободны.

Колдуны по одному исчезали из кабинета. Так что в итоге Линнарт остался с Роллисом и Вальтером.

– Чего ты не договорил? – спросил Вальтер.

– Это не имеет отношения к нашим проблемам, – отмахнулся король. – Сердечные проблемы немедицинского характера.

– Весь двор судачит о том, что ты так и не отошел от смерти возлюбленной супруги, – тонко заметил Роллис.

Младший секретарь Департамента Безопасности уже пять лет как имел право обращаться к королю на «ты». Но использовал он это право лишь в кругу близких и доверенных друзей. То есть в присутствии самого Линнарта и Вальтера.

– Если бы ты взял на себя ответственность за хорошую, добродетельную женщину, и по твоему недосмотру она погибла – ты бы не рыл землю копытом? – глухо спросил Лин.

– Я, как эмпат, могу сказать, что его величество влюблен не был, – ухмыльнулся Вальтер. – А вот сейчас… Сейчас он тоже не влюблен!

Вальтер даже ладони вверх поднял, показывая, что не будет больше касаться этой темы. Тем более что Роллис дураком не был и сам все прекрасно понял.

– Я тут подумал, – хитро улыбнулся младший секретарь, – что и мне стоит уже жениться. Как, Лин, позволишь присмотреться к своим Избранницам?

Король пожал плечами и заметил:

– Некоторые из них могут так укусить, Роллис, что даже тебя проймет.

– Так если проймет – хорошо. Я, кстати, слышал, что дочь Гаррета Адд-Сантийского нашлась? Учитывая, кем были ее отец с матерью, – девчонка должна обладать огненным нравом. Надо бы присмотреться…

В руке Линнарта жалобно хрупнула ножка бокала. А Роллис с мерзким смешком телепортировался.

– Иногда я скучаю по придворным лизоблюдам, – глубокомысленно произнес король.

– Пф-ф, тебе позвать кого-нибудь? – приподнялся в кресле Вальтер.

– Нет, спасибо, – устало улыбнулся Линнарт. – Она уехать хочет. После Отбора.

Переспрашивать, кто именно хочет уехать, Вальтер не стал. Только осторожно произнес:

– А диплом?

– После диплома. У меня где-то зреет заговор, кругом задница, а я думаю об одной своенравной девице. Это маразм?

– Почти, друг мой, почти, – вздохнул Вальтер. – Ухаживай.

– Учитывая, что мы с ней в сговоре… – Линнарт допил вино. – Все мои ухаживания она воспринимает как часть игры на публику.

– Твой отец был женат по любви. Тебе я желаю того же. – Вальтер серьезно посмотрел на друга. – Ты удержал власть после гибели Гаррета, а ведь тогда ты бывал в сознании хорошо если пять-шесть часов в день. Неужели ты не сможешь обаять его дочь?

Вытащив из кармана блестяшку,