Охотясь на злодея - Рина Кент

Нерешительно я отстраняюсь, вытаскивая свой член из его рта, и он кашляет еще пару раз, пока я падаю рядом с ним, внимательно следя за его лицом в поисках любых признаков его мыслей.

Это был, без сомнения, лучший оргазм, который я когда-либо испытывал, так что если он сейчас скажет мне что-то обидное, не знаю, как я с этим справлюсь.

Нелепо, что я позволяю его словам так сильно задевать меня, точно зная, насколько он меня презирает.

Это что, проклятие какое-то?

И есть ли способ от него избавиться?

Надо, кстати, и черную магию взять во внимание.

Вон тяжело дышит, его лицо раскраснелось, а по подбородку стекают струйки спермы. Он похож на мой собственный испорченный шедевр.

Но пока я смотрю на него, его взгляд теряется где-то в потолке.

О чем он думает? Жалеет ли о произошедшем?

Ему не понравилось?

Он снова уйдет, пока я останусь здесь и буду ждать… чего?

Блять.

Почему я так зациклен на его настроении? Это же было ради мести, разве нет?

Я смотрю на него, сплошь испачканного моей спермой, и все же не чувствую… радости.

Скорее наоборот, – наблюдая за чертами его красивого, ничего не выражающего лица, я знаю, что, вероятно, сделал бы для этого парня все что угодно, если бы он только попросил.

Сай прав. Я явно в невыгодном положении.

Я слишком привязался к нему, в то время как он просто использует меня.

В какой-то момент его би-любопытство пройдет, и я останусь ни с чем.

Пелена удовольствия исчезает, обрушиваясь в бездну страха и давящего инстинкта самосохранения.

Я вскакиваю и направляюсь к шкафу, затем хватаю первые попавшиеся шорты и футболку.

Вон опирается на локти, и я чувствую, как он внимательно за мной наблюдает, но я отказываюсь на него смотреть. Это делу не поможет.

— Что случилось…? — его вопрос обрывается, когда я выбегаю из комнаты, натягивая на ходу шорты.

— Юлиан? — его неуверенный вопрос тянется за мной, но я уже убегаю.

Делаю то, что должен был сделать еще четыре года назад.

Бросаю его до того, как он бросит меня.

Глава 19

Вон

Я с ошеломляющим разочарованием понял, что у меня нет друзей.

Ну, нет, они как бы есть. Я всегда доверял Джереми и даже Николаю несмотря на то, что мы с ним как небо и земля по характеру. Киллиан и Гарет тоже были близки мне всю мою жизнь. А еще Лидия, которая была моим лучшим другом с самого моего рождения.

Но понял я вот что: я бы никогда не заговорил с ними о Юлиане.

Или о том, что происходит между нами.

Или о чем-либо, блять, связанном с ним.

Я бы никогда не стал вслух говорить о том, как сосал его член и кончал ему в рот.

Или о подобных вещах.

Это моя проблема, а не моих друзей.

Я просто не могу заставить себя даже озвучить те безумные мысли, что роятся у меня в голове.

Прошла неделя, а я горю – блять, задыхаюсь от воспоминаний о той ночи. Она так свежа в моей памяти, словно это было только вчера.

Я почти чувствую его вкус на своих губах, на языке и вплоть до самых своих гребаных внутренностей.

Но нет, я не могу просто взять телефон и позвонить Джереми или прервать тренировку Лидии к какому-то предстоящему чемпионату только ради того, чтобы… что? Выговориться? Как какой-то гребаный подросток?

У меня даже и не было толком этого подросткового периода. Я стал полноценным взрослым лет с тринадцати или около того, и я отказываюсь возвращаться в прошлое на этом этапе своей жизни.

Однако с тех пор, как на днях я обедал с Лидией и почувствовал, как слова застряли у меня в горле, я все думал: почему я не смог ей рассказать? Мы были близки всю жизнь, и хотя она, возможно, удивилась бы, она бы не стала меня осуждать.

Как и Джереми, и уж точно не Нико, Килл и Гарет.

Так что, глядя на кузину и слушая о ее прогрессе в тренировках и о незначительной травме запястья, я подумал и пришел к такому выводу, что мне, возможно, было просто стыдно.

За свою необъяснимую, пылкую реакцию на мужчину, который может погубить и меня, и себя. Это не вопрос «если», а вопрос «когда». Юлиан слишком необуздан, и ему абсолютно плевать на социальные нормы нашего мира, а это рано или поздно накличет на него беду.

Может, я комплексую из-за того, что не могу контролировать себя, свои импульсы или свои действия, когда он рядом.

Я определенно в ужасе от того, что не узнаю себя рядом с ним; что я, кажется, превращаюсь в совершенно другого человека, который подражает неистовой энергии этого придурка.

И мне не нравится эта новая версия меня, или непостижимый хаос, который приходит вместе с ней, или та пугающая реальность, которой я не могу позволить завладеть мной.

Поэтому я не понимаю, почему ездил на другой континент только для того, чтобы почувствовать себя так в его компании, пусть даже на короткое время.

На полдня – нет, на час.

Иногда достаточно даже нескольких минут.

Но это не избавляет меня от чувства стыда.

Дело не в том, что мне стыдно за свое влечение к Юлиану.

Думаю, я испытываю его дольше, чем могу вспомнить или признать. Полагаю, мне стыдно за значение этого влечения.

За такое внезапное изменение моей ориентации. Отклонение от идеальной картины мира, которую я для себя нарисовал.

Эта гребаная сложность.

Реальность, с которой я так долго отказывался сталкиваться, выползает из своей спячки и взрывается прямо мне в лицо.

И я не знаю, как с этим бороться – со своей новой… сексуальной ориентацией.

Единственный человек с похожим опытом, которого я знаю – это Нико, он уже очень давно сделал каминг-аут. Но рассказать ему точно не вариант, потому что он абсолютно не умеет хранить секреты, а значит моя нетрадиционная ориентация мигом выплывет наружу.

И это меня, блять, уничтожит. Как и моих родителей. Все, ради чего они работали.

Да, Николай тоже часть мафии, но в его случае все иначе. Его родители – лидеры, но его отец занимает не самую высшую должность, и его не готовили в будущем стать Паханом, так что у него куда больше свободы действий.