Охотясь на злодея - Рина Кент

— Прыгай. Можешь хоть замертво туда упасть, мне плевать, — я фыркаю и поворачиваюсь к машине. — Просто прекрати уже валять дурака, и перестань лезть к Нико, иначе я всажу пулю тебе в лоб.

— Знаешь… — его голос затихает, когда позади меня возникает движение. — Ты всегда недооценивал меня, Mishka.

Я разворачиваюсь и бросаюсь вперед с вытянутыми руками. Он одаривает меня спокойной ухмылкой и падает с обрыва вниз.

— Юлиан, нет! — но мои пальцы уже хватаются за пустоту.

Этот ублюдок только что сбросился со скалы.

Вода с силой разбивается о камни внизу, звук эхом разносится в ночи. Я смотрю в черное течение, сжимая металлические перила так сильно, что костяшки пальцев начинают ныть.

Блять.

Чертов ад.

Я сказал, что мне все равно, только чтобы поддразнить его. Я не думал, что он действительно прыгнет.

Черт.

Это происходит в мгновение ока – впервые в жизни я двигаюсь быстрее своих мыслей.

Прежде чем осознаю, что делаю, я ныряю вслед за человеком, который разрывает мою жизнь на части.

Погружаясь вместе с ним в глубины океана.

Глава 18

Юлиан

Я открываю глаза и вижу белую пустоту.

На секунду мне кажется, что я снова в той больнице, где в последний раз видел свою мать.

Сердце бьется в безумном ритме, – я жду, что аппараты начнут пищать и сходить с ума.

Но вокруг тишина.

Долгая, тягучая тишина.

Ко мне возвращаются воспоминания о разбивающихся волнах, и я издаю стон. Ладно, это была не самая блестящая моя идея, и уверен, что недооценил силу этих проклятых волн. Я плыл к поверхности воды изо всех сил, а меня снова утягивало на дно.

А потом что…?

Срань господня. Я чувствую, что лежу на чем-то, напоминающем кровать – это моя койка в аду? Я думал, она будет менее удобной.

А если серьезно, может мне кто-нибудь сказать, что это не конец, и я все-таки не умер в этом гребаном океане?

Да нет, бросьте, иначе это такой позор будет. Я хочу пасть в битве, как настоящий воин.

Стоп. Подождите.

Я помню большие руки, сжимающие мою талию и хлопающие меня по лицу, и…

Очень типично для моего мозга – отключиться на самом интересном месте. Нужно попросить Сая порекомендовать мне витамины, потому что это дерьмо становится серьезным.

Я ущипываю себя, и это место начинает болеть, а значит, я жив – закатай губу, Сатана, меня так легко не взять. Иди-ка посиди в углу.

Затем меня осеняет – я жив благодаря Вону.

Я так думаю.

По крайней мере, надеюсь на это.

Потому что там больше никого не было – опять же, я надеюсь, – так что именно он, наверняка, меня спас. Я не помню, как плыл к берегу.

Проведя рукой по влажным волосам, я смотрю на себя и расплываюсь в широченной улыбке, потому что знаете что?

Я голый.

Ага. Абсолютно голый.

Прошу, скажите мне, что это Вон снял с меня одежду. Я бы отдал все свое состояние, чтобы увидеть, как он это делает, и состояние Сая тоже – он бы пожертвовал им ради меня. А для чего еще нужны братья, верно же?

Я осматриваю комнату. Она уютная, стены оклеены темными обоями с узором из листьев. Лампа в углу светит мягким оранжевым светом на деревянный пол. Интерьер простой и элегантный, вокруг идеальный порядок – именно такое место, как мне кажется, идеально подошло бы Вону. Совершенно непохожее на мою комнату, полностью заваленную всяким дерьмом. Хотя сейчас я больше склоняюсь к тому, что это номер в отеле, а не жилой дом.

Раздвижная дверь со скрипом медленно открывается, и я задерживаю дыхание, когда в щель просовывается голова Вона. Он замирает в тот момент, когда его взгляд сталкивается с моим.

Блять.

Черт возьми, чтоб меня.

Я надеялся, что это все же был он, но не смел в это верить. Но вот он собственной персоной.

Прямо здесь.

Я ухмыляюсь.

Он хмурится.

Боже, я люблю сварливость этого парня больше, чем должен. Кажется, я сертифицированный мазохист, когда дело касается его. Большое спасибо.

Он входит внутрь, одетый в черные шорты и серую футболку, которая облегает его рельефные мышцы, его бицепсы напрягаются, когда он прислоняется к стене рядом с дверью и скрещивает руки на груди.

Вон выглядит сногсшибательно даже в домашней одежде и с влажными волосами, обрамляющими его лоб. Все дело в том, как он держится – всегда со сдержанной элегантностью, окутанной контролем; его выражение лица холодное, скрытое за маской, которую он так умело носит.

— Где я? — спрашиваю я голосом более хриплым, чем обычно. — На каком-то острове? Как ты меня сюда притащил?

— Раз уж ты очнулся, — говорит он своим обычным скучающим, спокойным тоном, игнорируя все мои вопросы. — Проваливай.

Я указываю на часы на тумбочке.

— Сейчас два часа ночи. Ты же не думаешь, что я всерьез возьму и просто уйду.

— Еще как думаю. Служба вызова такси работает двадцать четыре часа в сутки.

— Ты такой бессердечный. Я чуть не умер, а ты только и думаешь, как поскорее избавиться от меня?

— Не моя вина, что ты бросился со скалы, Юлиан, — его голос становится ниже, – более грубым и резким, каждое его слово получается тяжелым, словно он хочет задушить меня.

— В какой-то степени твоя.

— Прости?

— Я должен был хоть как-то проявить себя перед тобой. Тебя довольно сложно впечатлить.

Его верхняя губа приподнимается почти в оскале, прежде чем он шумно вдыхает и выдыхает, останавливается, а затем сглаживает выражение своего лица.

— Ты бросился со скалы, потому что меня… сложно впечатлить?

— Ага. Хотел проверить, дашь ли ты мне шанс, и я, между прочим, выиграл.

— Выиграл?

— Да, я не умер.

— Потому что я тебя спас.

— Все равно не умер. Неважно как я остался жив, важен только результат.

— Твоя… твоя жизнь так мало для тебя значит? Почему тебе все равно, жив ты или мертв? — он делает длинный и напряженный выдох. — Хотя нет, знаешь, не отвечай. Забудь об этом и просто уходи.

Он направляется к двери, но я вскакиваю с кровати. Моя нога путается в одеяле, и я теряю равновесие, но удерживаюсь на ногах, затем подбегаю к нему и