Охотясь на злодея - Рина Кент

Поэтому я запрыгиваю на свой новый байк – имя я ему не дал, потому что отказываюсь изменять Zver, – и предаюсь своему новому любимому хобби.

Охоте.

Глава 17

Вон

Я снова оказался в единственном месте, где меня быть не должно.

Все началось с обычной переписки с Джереми сегодня днем.

Он упомянул, что Нико в восторге от предстоящего боя с лидером «Змей». Джереми это не совсем нравилось, но он сказал, что уж пусть он лучше будет с кем-то драться, чем сеять повсюду хаос.

Не успел я опомниться, как уже сидел в самолете – предупредив родителей, чтобы они не волновались, как в прошлый раз.

И хотя в этом вопросе моя совесть теперь спокойна, моему мозгу нужна была причина, чтобы оправдать это давящее безумие, которое продолжает расти и вторгаться в мою жизнь, как паразитическая сущность.

И я ее придумал.

Причина этой поездки – одной из многих, что я совершил за последнее время, – убедиться, что Юлиан не полезет к Нико. Не с точки зрения драк, поскольку им обоим это явно приносит удовольствие, а с другой. Когда Юлиан угрожал соблазнить Нико.

Я просто хочу защитить своего друга.

Вот и все.

Но я решил не предупреждать остальных о своем приезде, в основном потому, что мне совершенно несвойственно находиться здесь по какой-либо другой причине кроме инициаций. И последнее, что мне нужно, – это чтобы кто-то уличил меня в моем необычном поведении. Я и себе-то едва могу это объяснить, не говоря уже о других.

На протяжении всего боя я стоял неподвижно как статуя посреди скандирующего хаоса и шумной толпы. Даже когда некоторые студенты врезались в меня в своем восторженном ликовании, я едва шелохнулся.

С каждым ударом, защитой и легким смешком, срывающимся с губ Юлиана, мне становилось все более некомфортно; я чувствовал, будто задыхаюсь.

К горлу подступала тошнота.

Проклятая эмоция сжала мне грудь, когда он отхаркивал кровь, и не исчезла даже, когда он ухмыльнулся и снова бросился в бой.

После того, что случилось четыре года назад, когда он был готов принять пулю вместо меня и, возможно, умереть, я часто задавался вопросом, почему он так беспечно относится к своей жизни. Будто абсолютно ее не ценит, и меня это раздражает.

Даже сейчас, сбегая с места преступления, это чувство раздражения не отпускает меня – жестокое давление в груди, такое резкое и тошнотворное, что перехватывает дыхание.

И да, мне пришлось сбежать, потому что Юлиан посмотрел на меня.

Буквально на долю секунды, и я был абсолютно уверен, что кепки мне будет достаточно, чтобы он меня не узнал, но, как и всегда бывает в случае с Юлианом, он посмотрел на меня так, словно видел сквозь меня – будь то одежда, маскировка и все между ними.

Последнее, чего я хочу, – это чтобы он узнал, что я здесь. Он подумает, что я приехал ради него, – и неважно, что так оно и есть – но мне не стоит лишний раз подкидывать ему идей. Он и без того слишком наглый.

Поэтому я уезжаю от подпольного ринга на арендованном спорткаре. Мне нужно уехать и, желательно, больше никогда не возвращаться. Ясно, что Нико не заинтересован в Юлиане ни в сексуальном, ни в романтическом плане, и, вероятно, никогда не будет.

Но не другие. Например, тот светлокожий блондин, который вышел из его раздевалки на арене перед тем, как туда вошел Сайрус. Мне удалось подобраться к ней поближе, смешавшись с персоналом арены, и я видел, как парень выходил оттуда, облизывая губы.

Моя рука на руле сжимается так сильно, что костяшки пальцев белеют.

Мне абсолютно наплевать, с кем трахается этот дегенерат Юлиан, лишь бы это был не Нико.

И все же… я никак не могу выкинуть образ этого парня из головы.

А еще Сайрус.

Всегда, блять, Сайрус.

В зеркале заднего вида вспыхивает свет, и я щурюсь, а затем мои плечи напрягаются. Несмотря на темноту, я могу разглядеть мужчину на мотоцикле, который мигает мне фарами.

Я бы узнал его где угодно, особенно сейчас, когда он полуголый, в шлеме, мчится, чтобы меня догнать.

Юлиан.

Значит, он все-таки меня узнал.

Твою мать.

Я давлю на газ, мчась по пустой прибрежной дороге. Морской бриз врывается в приоткрытое окно, наполняя ноздри запахом соли.

В тот момент, когда я уже думаю, что оторвался от него, его фары снова вспыхивают в моих зеркалах. Он ускоряется и через несколько секунд уже равняется со мной, отзеркаливая каждое мое движение.

Держа одну руку на руле, он машет мне, а затем указывает вперед.

Как будто я остановлюсь только потому, что он меня об этом попросил.

Какая наглость.

У Юлиана ее в избытке.

Я прибавляю скорости, но он не отстает и едет параллельно мне, как бы сильно я ни гнал – и все еще машет рукой, как какой-то безрассудный ублюдок. Кто, черт возьми, ездит на мотоцикле полуголым, с бинтами вместо перчаток, вообще не думая о безопасности?

Очевидно тот, кто соскучился по своему создателю.

Фары встречной машины мигают Юлиану, но вместо того чтобы свернуть с дороги, он выжимает газ до упора, проносясь мимо меня и взлетая по холму вверх.

Крепко сжав руль, я бью по тормозам с такой силой, что ремень безопасности от удара впивается мне в грудь, а все тело подается вперед.

Встречная машина сигналит мне, звук разрывает ночную тишину, пока Юлиан подрезает меня, вырывается вперед, а затем резко поворачивает – останавливаясь как вкопанный поперек дороги прямо передо мной.

Я крепко сжимаю руль, когда машина останавливается, как и мое сердце, потому что какого хера, блять…

Обе мои руки слегка дрожат на руле, когда я поднимаю глаза.

Сквозь лобовое стекло я вижу Юлиана, сидящего на своем байке: одна его нога на земле, одна рука на руле, и второй он машет мне.

Этот ублюдок…

Я отстегиваю ремень безопасности, распахиваю дверь и широким шагом направляюсь к нему. Моя рука мгновенно обхватывает его горло, начав душить в долю секунды.

— Что с тобой, черт возьми, не так? Жить надоело?

— Не-а, мое желание куда скромнее, — сдавленно произносит он, похлопывая меня по руке. — Поцелуй, если тебе интересно. От тебя, конечно же.

Этот чертов…

Я пару раз встряхиваю его за горло, чувствуя, как под моими пальцами напрягаются сухожилия.

— Мы оба могли погибнуть.