Охотясь на злодея - Рина Кент

Скажем так, Дорогой Папочка мечтает, чтобы вместо меня его сыном был Сай, о чем он сам мне и сказал после того, как чуть не довел меня своими пытками до смерти четыре года назад.

Но это никогда не заставляло меня презирать Сая. Он мой лучший – и единственный – друг. Грустно, знаю, но обычно я не нравлюсь людям, будь то из-за моей фамилии или моего характера. Сай, однако, исключение.

Он из кожи вон лезет и выполняет так много поручений моего отца, чтобы меня случайно – или не совсем случайно – не пристрелил мой крайне нетерпеливый и деспотичный донор спермы.

Так что на самом деле Сай и Аля – все, что у меня есть.

Я снимаю перчатку и щелкаю пальцами у него перед носом.

— Сосредоточься, ублюдок. Помогай мне.

Он медленно поднимает голову, затем отмахивается от моей руки большим и указательным пальцами.

— Я не твоя волшебная лампа.

— Не-а, ты куда лучше. У меня бесконечное количество желаний, — я ухмыляюсь, а он качает головой, борясь с улыбкой.

— Ты клоун.

— Твой любимый клоун. А теперь, давай-давай, Сай. Как думаешь, что мне нужно сделать, чтобы преодолеть этот раздражающий кризис моей сексуальной жизни?

— Попробовать ее разнообразить? Хотя, ради всего святого, будь осмотрительнее, когда развлекаешься с мужчинами. Да, мы контролируем всю охрану в особняке, так что они не донесут об этом твоему отцу, но я не могу сказать того же о членах «Змей». Я держу их за горло кое-каким компроматом, но это может измениться в любой момент, и твое беспечное отношение не играет нам на руку.

— Я не трахаю мужчин на глазах у всех.

— Ты флиртуешь, Юлиан. Много.

— Да, но я редко к ним прикасаюсь. Со стороны посмотреть, так можно подумать, что у меня просто много друзей.

— Бред.

— Ха, так и есть. У меня есть ты, — мои плечи опускаются. — К тому же, мой член растерял свою дееспособность, так что не парься.

— Это как-то связано с той инициацией, на которую ты пошел и заранее не предупредил меня?

Мои губы приоткрываются.

Да, я абсолютно точно не рассказывал Саю о том, как выцеловывал все дерьмо из губ Вона, высасывая из них кровь, и как не мог насытиться, сколько бы я их ни пожирал. Излишне говорить, что он ничего не знает и о моей попытке высосать душу Вона через его член, или о том, что я определенно был первым парнем, которому он позволил это сделать.

И что это была лучшая дрочка другому парню, что я могу вспомнить, или сколько раз мне снились полные похоти стоны Вона мне на ухо.

Я просто сказал, что во время инициации у нас с ним был конфликт, что, если вдуматься, не является ложью.

— Не нужно быть гением, чтобы заметить, что ты изменился. Из-за этих своих проблем с либидо ты стал более склонен к насилию, — говорит Сай. — Не расскажешь мне, что именно произошло между тобой и Воной?

— Не-а.

— Почему?

— Ты начнешь снова гундеть и ворчать, — и по какой-то причине мне не хочется раскрывать все интимные подробности, даже Саю.

Что кстати, странно. Обычно я рассказываю ему все гребаные детали, и мелкие, и крупные, включая оценку моих оргазмов и самой интрижки по шкале от одного до десяти.

Не уверен, почему не хочу, чтобы он или кто-либо еще узнал о том, чем мы с Воном занимаемся в темноте. Занимались.

Один раз.

Будем молиться, чтобы это вошло в привычку. Аминь.

— И правильно бы сделал, — он вздыхает, как старик, переживший три развода. — Серьезно, от него одни неприятности, Юлиан.

— Я знаю, — я ухмыляюсь.

— Он куда умнее тебя.

— Эй! — я пинаю его. — Ты только что назвал меня тупым?

— Ты не тупой, но его интеллектуальный диапазон шире твоего. Когда ты действуешь интуитивно, он руководствуется логикой, и это ставит тебя в невыгодное положение перед ним.

— Тогда, думаю, стоит просто смотреть и ждать, кто из нас победит. Мои инстинкты или его скучный мозг.

Он встает, и между его бровями появляется складка.

— Юлиан. Сейчас не время для игр. Твои братья поджидают любой твоей малейшей ошибки, чтобы занять твое место. И твой отец, может, сейчас и не даст им этого сделать, но если ты его унизишь – и как бы неприятно мне ни было это признавать, но твоя связь с мужчиной действительно станет для него позором – он избавится от тебя, поставит одного из них во главе и выдаст твою сестру за того, кто ему больше заплатит. И этот кто-то может начать над ней издеваться.

К черту это дерьмо. Он сейчас просто повторяет слова моей матери.

Обжигающая боль взрывается в груди при воспоминании о ней.

Последнем воспоминании.

Потому что она просила меня покончить с этим, а я этого не сделал. Я позволил одержимости взять верх и оставил ее в последние минуты жизни.

— Я признаю, что Вон тоже играет в опасную игру, провоцируя тебя, — продолжает Сай. — Но он придет в себя – в случае таких, как он, это не заставит долго ждать – и тогда именно тебе будет больно. Снова. Именно ты будешь расплачиваться за это. Снова. И когда дело дойдет до крайностей, он опять тебя бросит. Точно так же, как оставил гнить тебя и умирать в той пещере четыре года назад.

Я сглатываю, но ком застревает где-то в горле.

Точно.

Я начал все это, чтобы разрушить равновесие Вона. Уничтожить его самомнение и разрушить его жизнь. Я хотел заставить его потерять любовь всей его жизни, затем не оставить ему иного выбора, кроме как переехать, чтобы потом я мог довести дело до конца – разрушить его успеваемость, компанию друзей, все и вся, что только возможно.

Месть.

Вот что я говорил себе, когда вернулся к своей одержимости, но, кажется, забываю об этом, когда зацикливаюсь на его реакциях на мои видео.

Он пишет лишь изредка, чтобы написать мне либо что я его раздражаю, либо что мне не следует испытывать его терпение, либо что я нарываюсь.

Может, так оно и есть.

Но ты все равно отвечаешь мне. Злорадствую я, смеясь как маньяк каждый раз, когда вижу синие галочки, указывающие на то, что он смотрит все,