Охотясь на злодея - Рина Кент

— Хорошо… — я глажу ее по волосам, пока она задыхается от плача в моих объятиях. — Хорошо… только не плачь, Mama. Ненавижу, когда ты плачешь.

Она отстраняется, чтобы посмотреть на меня сквозь пелену слез и эмоций, и выглядит как женщина, которая так от всего устала.

Почему вселенная должна была забрать именно мою мать? Почему она не забрала папу? От рака должен страдать он, а не она. Почему такие люди, как он, продолжают жить, в то время как добрые, самоотверженные люди вроде мамы вынуждены так сильно страдать?

Почему, черт возьми?

Она гладит меня по волосам дрожащими пальцами.

— Пообещай мне, что женишься на девушке и заведешь детей.

— Я еще слишком молод для этого.

— Пообещай.

— Ладно, обещаю.

Свежие слезы собираются в ее глазах.

— Прости, Dusha moya, я так виновата перед тобой.

— За что?

— За то, что родила тебя в этом мире. Я хотела бы поддержать твои предпочтения, но не могу. Для таких семей, как наша, это невозможно. Даже если твой отец это примет, чего не произойдет никогда, так как он слишком традиционных взглядов, его окружение убьет и тебя, и его, чтобы преподать урок остальным. Ты же понимаешь это, правда?

Понимаю.

Потому что знаю это. Медленно реальность обрушивается на меня, как взрыв.

Правда в том, что мое нетрадиционное влечение могло бы стать – и стало бы – фатальным для меня и двух людей, которых я люблю больше всего – мамы и Али.

И все же, когда мама снова обнимает меня, все, о чем я могу думать, – это мои губы на губах Вона.

Я должен – нет, мне необходимо снова с ним увидеться.

Даже если в последний раз.

Чтобы поставить точку.

Глава 16

Юлиан

Настоящее

Прошло шестнадцать дней, четыре часа и двадцать минут.

Начинает ли это походить на какую-то закономерность? Кто-то вообще назовет это одержимостью – кто-то по имени Сай – но знаете, раз уж это и выглядит так, и ощущается так же…

Но если серьезно, моя привычка считать выходит из-под контроля из-за еще одной серьезной блядской проблемы.

Я подавляю стон, махая рукой Кевину, который выходит из комнаты. Он старался изо всех сил, но я так и не смог возбудиться, и это серьезная аномалия, потому что я – сексуально озабоченное существо.

Насилие и секс – вот в чем я хорош, и не всегда в таком порядке.

Так что тот факт, что у меня не возникает ни малейшего желания с той самой ночи в лесу «Язычников», – это проблема.

Даже катастрофа.

Мой член больше двух недель не принимал гостей, так что я начинаю побаиваться, что в какой-то момент он просто отвалится.

Ладно, шучу. Я развлекал его, но только своей собственной рукой, пока представлял себе грубые губы, тихое дыхание и неконтролируемую дрожь.

И это еще куда большая аномалия.

Я точно предпочитаю парней вроде Кевина, которые обожают надевать милые трусики и раздвигать передо мной ноги.

Возможно, потому что идея доминирования над ними разжигает во мне звериное чувство, или потому, что они красивые и очаровательные, и им нравится мое извращенное чувство юмора – да, знаю, оно у меня на любителя.

Короче говоря, у меня есть определенный типаж, и он относится как к мужчинам, так и к женщинам: мягкая кожа, утонченные черты лица и склонность к подчинению.

Вот кто мне нужен.

Вот на кого у меня встает.

Так почему же, блять, я не могу перестать представлять себе одного единственного парня, в котором нет ничего из вышеперечисленного?

Вон не мягкий и не податливый. Он весь мускулистый, с мужественными чертами лица и острыми углами, о которые я точно порежусь, если не буду достаточно осторожен. Он определенно не склонен к подчинению и, вообще-то, борется со мной за доминирование.

Воспоминание о том, как он перевернул нас и сел на меня сверху, посылает импульс вниз по моему позвоночнику прямиком в член – тот самый, который секунды назад в присутствии Кевина находился в спячке.

Я стону.

— Это жесть какая-то. Приди в себя, чувак.

— Снова разговариваешь со своим демоном? — Сай неспешно заходит в мою раздевалку на подпольном ринге, бросая на меня свой обычный косой взгляд. Рев толпы стихает до гула, когда дверь захлопывается.

Я стукаю забинтованными кулаками друг о друга, затем бью воздух.

— Не, просто болтаю со своим альтер-эго, то есть с моим членом.

— Значит, демон номер один, — он разваливается на потрепанном диване из искусственной кожи, закинув ногу на ногу. — Демона номер два, твои кулаки, не следует приглашать уже вторую ночь подряд, Юлиан.

— Ерунда. Весь смысл кулаков в том, чтобы драться.

— У тебя еще не зажили синяки со вчерашнего и позавчерашнего дня, и с предыдущего тоже. С чего ты начал так часто драться?

Я сильнее бью воздух.

— Стресс.

— Тогда переспи с кем-нибудь.

— Ну, в этом-то и гребаная проблема, Сай. Я не могу, — я перестаю боксировать и разворачиваюсь к нему. — Ты же у нас самый умный, так помоги мне вернуть мою рекордную сексуальную жизнь.

— То, что я умный, не поможет мне решить проблему с твоим переменчивым либидо, — он сосредотачивается на своем телефоне, слегка прищурив глаза.

Сай высокий и мускулистый, хотя и более сухой, чем я – его телосложение больше напоминает пловца, отточенное годами плавания на рассвете. Драки – не его стихия, но в случае опасности, он врежет вам так, что вы пожалеете, что просто не попросили вас пристрелить. И все же ведет себя так, будто насилие ниже его достоинства, уверенный, что может получить все, что захочет, даже не пошевелив и пальцем.

В то время как я пробиваюсь сквозь проблемы напролом, он анализирует, размышляет, а затем обычно предлагает подходящее решение. Я сбился со счета, сколько раз он помогал моему отцу в его стратегических начинаниях – и спасал мою задницу в процессе.

Мой отец полностью доверяет Саю после того, как тот заключил для него новую сделку с Девенпортами, которая вывела нас вперед среди ветвей Братвы, на один уровень с Морозовыми.

Папа согласился отпустить меня на этот остров, потому что Сай тоже поехал со мной. Он даже позволил ему выбрать нам охранников – за которых Сай лично поручился – и