Охотясь на злодея - Рина Кент

class="p">— Но не погибли же, потому что ты остановился, — я не вижу его глаз за шлемом, но слышу ухмылку в его голосе. — Ты ведь всегда будешь останавливаться ради меня, да?

Я сильнее сдавливаю горло этого ублюдка, а затем отталкиваю его. Он теряет равновесие и чуть не падает задницей на асфальт.

Но я понимаю, что разговаривать с этим мудаком бесполезно, особенно когда он, похоже, преследует постоянную цель выводить меня из себя.

— Эй, ты чего? Я только начал втягиваться во все эти твои извращения, — он снимает шлем и встряхивает влажными волосами.

Я замираю как вкопанный.

Мой взгляд настолько прикован к нему, что меня это до чертиков пугает.

Несмотря на мои попытки отрицать это, Юлиан выглядит как живое воплощение привлекательности и разрушения, даже с его окровавленными губами и синяком на щеке. Более того, они только добавляют ему неземной, первобытной красоты. Залитый светом луны, которая то прячется, то появляется из-за облаков, он не похож на человека. А выглядит сверхъестественным. Монстр, рожденный преследовать в ночи.

Аномалия.

Влажные пряди липнут к его лбу, и когда он откидывает их назад, бицепс его руки напрягается, а вены четко проступают даже в тусклом свете уличного фонаря. Мой взгляд цепляется за толстые прожилки, бегущие по его руке, вниз по прессу и исчезающие под поясом шорт…

— Мои глаза вообще-то выше, Mishka.

Я мигом перевожу взгляд на его лицо, когда он вешает шлем на руль, голубой и карий цвета его радужек блестят, как у животного на охоте.

Его забинтованная рука скользит вниз по мышцам груди, задерживаясь на татуировке, а затем продолжает спускаться к прессу. Он проводит пальцами по поясу шорт.

— Но можешь смотреть и пониже, как тебе угодно.

— Очень в твоем духе, — говорю я нарочито скучающим тоном, хотя мне стоит огромных усилий не опустить глаза ниже. — Ты всегда думаешь членом?

— Если рядом ты, то, черт возьми, да.

Мои губы приоткрываются, но я их поджимаю. Наверняка он говорит то же самое сотне других людей каждый день.

Как тому блондину.

Похоже, Юлиан флиртует ради спортивного интереса. Открывает рот только для того, чтобы заигрывать с кем-то или бесконечно трепать своим языком.

— Кроме того, — он наклоняется так, что его лицо оказывается близко к моему. — Ты приехал сюда ради меня, так что грех будет с моей стороны позволить тебе уехать, не искупавшись в лучах моего безграничного внимания.

Я смотрю на него свысока, моя рука сжимается сбоку, потому что я отказываюсь сдавать. Иначе он одержит верх, а такое просто не может случиться.

Юлиан должен быть только подо мной.

— Не неси бред, — произношу я все тем же скучающим тоном.

— Вот и стадия отрицания, Mishka, — он обнюхивает меня, как дикий пес, шумно втягивая воздух. — Признай, ты не мог перестать думать обо мне после того, как я тебе дрочил. Как оценишь мои навыки по шкале от одного до десяти? Вообще-то, нет, не отвечай на этот вопрос, а просто скажи, кто из нас лучше – я или Даника?

— Конечно, Даника, — безэмоционально отвечаю я, что является наглой ложью, но иного выбора у меня не было, потому что я чувствую его дыхание на своей коже. Его губы так близко, что у меня начинают течь слюнки; сердце бешено колотится, а в голову лезут непристойные мысли.

Которые я безуспешно пытался стереть из своего сознания.

Его рука сжимает мой затылок, дергая меня к себе, пока наши лбы не сталкиваются, и его голос становится низким.

— Если ты сказал это только для того, чтобы меня взбесить, то у тебя получилось.

— Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать честных ответов, — я упираюсь рукой ему в грудь и пытаюсь оттолкнуть его, но он притягивает меня еще ближе так, что теперь его дыхание переплетается с моим.

Я вдыхаю его с каждым вдохом, и у меня начинает кружиться голова.

Наркотик.

Он чертов наркотик, от которого у меня началась ломка.

— Ты кто угодно, только не честный, Mishka. Мы оба знаем, что я могу заставить тебя испытать то, о чем ты и мечтать не мог. Ни с Даникой, ни с кем-либо еще. Я твой лучший вариант.

— Скорее худший.

— Но ты еще не видел, какие тузы я прячу у себя в рукаве. Я доведу тебя до Луны и обратно.

— Прямо как доводил и тысячу других до меня, да?

Он прикусывает уголок губы.

— Эй, ты что, ревнуешь?

На этот раз я отталкиваюсь от него с такой сильной, что спотыкаюсь и чуть не теряю равновесие:

— Мне абсолютно плевать на то, что ты делаешь с другими.

— Знаешь, что я думаю? — он перекидывает ногу через мотоцикл и направляется ко мне, а я отступаю к краю дороги. — Что тебе явно не плевать. Иначе ты бы не прилетал сюда уже во второй раз только потому, что боишься, будто я соблазню Николая.

— Я здесь ради своих друзей.

— Боже, как у тебя получается врать с таким невозмутимым лицом? Научи меня! — он сокращает расстояние между нами в одно мгновение, прижимая меня к высокому ограждению обрыва, с которого открывается вид на разбивающиеся внизу волны. — А если серьезно, ты приехал не ради друзей. Иначе не пытался бы скрыть свое присутствие. И не сбежал бы уже в десятый раз, когда я тебя увидел. Умрешь, если признаешься, что ты здесь из-за меня?

Да, умру.

Но я не озвучиваю это вслух, потому что его вопрос звучит тихо, почти уязвленно, и мне не нравится этот тон. Только не в случае с Юлианом, чья обычная уверенность действует мне на нервы.

Я держу рот на замке, не зная, что сказать.

Или сделать.

Огонь обжигает меня с каждым вдохом его мужского запаха. Он опьяняет – это чувство близости и понимание, что если я протяну руку, то смогу прикоснуться к нему, почувствовать его мышцы.

Еще только раз.

— Mishka… — выдыхает он дрожащим голосом. — Впусти меня… обещаю, что сделаю тебе очень хорошо.

Он протягивает руку, но я отталкиваю ее.

— Не прикасайся ко мне, — рычу я, свирепо глядя на него.

Он сжимает и разжимает кисть руки.

— Почему? Потому что знаешь, что если я начну прикасаться к тебе, ты захочешь большего?

— Мне от тебя ничего