Охотясь на злодея - Рина Кент

— Тогда почему ты продолжаешь приползать ко мне?

Моя рука сама собой выстреливает вперед, и я обхватываю его горло.

— Потому что у тебя хватило наглости переспать с моей девушкой, и я заставлю тебя за это поплатиться.

Он хватает меня за горло, сжимая с той же силой.

— Лучше скажи мне «спасибо», что я спас тебя от этой изменщицы. К тому же, ты хладнокровно убил мою девочку Zver, так что мы квиты, но ты все равно продолжаешь возвращаться. Как гребаный наркоман. Не можешь выкинуть меня из головы, как бы сильно ни старался. Я уже у тебя в крови.

— Заткнись.

— Копаюсь пальцами в твоей сложной головке и буду продолжать играться с ней, пока ты не перестанешь все отрицать.

— Я переломаю тебе кости. Не испытывай меня.

— Обожаю, как ты прибегаешь к угрозам, когда загнан в угол. Давай, продолжай… — он рывком притягивает меня так близко, что я чувствую его слова на своей коже, а не слышу их. — Если я проведу руками по всему твоему телу, то у тебя будет ужасный стояк, я ведь прав, малыш? Твоему члену одного раза явно мало.

Я разворачиваюсь и впечатываю его в ограждение, его спина изгибается от удара о металл, который с грохотом содрогается.

Это правда.

Он прав.

И я не могу смириться с тем, что он, блять, прав.

Или с тем, что мой член находится в состоянии полной боевой готовности с тех пор, как я впервые прикоснулся к этому ублюдку.

На самом деле, так было с тех пор, как я увидел Юлиана в зеркале заднего вида, и стало только хуже, когда мы оказались лицом к лицу. Агрессивность, которая выплескивается наружу каждый раз, когда мы готовы вцепиться друг другу в глотки, возбуждает меня так, как я и представить себе не мог.

И я категорически отказываюсь позволить ему почувствовать, какой эффект он на меня оказывает.

Юлиан широко ухмыляется, его безумные глаза блестят, как море, бушующее под скалами.

— Ты не можешь контролировать себя, когда злишься. Интересно.

Судя по всему, только когда я злюсь на него. Обычно я умею обуздывать свой гнев и загасить его до того, как он усилится.

— Говорю тебе это в первый и последний раз, Юлиан. Хватит путаться у меня под ногами.

— Когда такое было? Я лишь очень, очень серьезно тебя преследую, клянусь всем святым.

Он пытается еще сильнее влезть в мое личное пространство, но я крепче сжимаю его горло, отталкивая назад, сохраняя дистанцию между нами.

И свое здравомыслие.

Гудок чей-то машины возвращает меня к реальности: мы бросили мою машину и его мотоцикл прямо посреди дороги.

Мужчина высовывается из окна, свирепо глядя на нас.

— Ебаные пидоры! Уберитесь с дороги!

— Отсоси! — кричит в ответ Юлиан, показывая ему средний палец. — А, постой-ка! Твоя мама тебя уже опередила, ублюдок!

Я замираю, отворачивая голову в сторону, даже когда машина проносится мимо.

Блять.

Я был настолько взвинчен и отвлечен провокациями Юлиана, что совершенно забыл, что мы на улице.

На глазах у посторонних.

Кто-нибудь мог сфотографировать нас, и это могло дойти до наших родителей.

До всего нашего окружения.

На нас начнут охоту, и это разрушит положение моих родителей.

Что я, черт возьми, наделал?

Что я…

— Эй.

Грубые, забинтованные пальцы сжимают мое горло, отвлекая мое внимание от пропасти и переключая на разноцветные глаза Юлиана.

Он поднимает вторую руку и кладет ладонь мне на щеку.

— Не волнуйся так. Я запомнил номер его машины и отрежу ему язык за то, что он посмел такое сказать.

Я резко отпускаю его и отступаю назад, мое дыхание быстрое и прерывистое.

— Мне нужно идти.

— Уже уходишь?

— Да.

— Почему?

— Я не обязан перед тобой отчитываться. Ты для меня никто.

— Никто, к которому ты продолжаешь возвращаться? — его голос повышается на октаву, грубый и надломленный. — Когда мне ждать тебя в следующий раз? Когда буду драться с Николаем? Хотя толку от этого никакого, так что, может, я лучше с ним пересплю. Да, думаю, сделаю это прям сегодня вечером. Жди от меня потом видео-подароч…

Я разворачиваюсь и ударяю его.

— Сделаешь это, и я тебя убью.

Он дотрагивается до краснеющей щеки, и я жду, что он ударит меня в ответ, будет отвечать ударом на удар, как делал это с Николаем на ринге.

Я не против насилия.

В отношениях с Юлианом я даже готов отдать ему предпочтение.

Но вместо того чтобы поддаться своей природе, он пронзает меня взглядом, достаточно острым, чтобы убить.

— Если не хочешь, чтобы я спал с Николаем, позволь мне трахнуть тебя всего раз, и мы будем квиты.

— Ты не будешь меня трахать. Я никому не позволю это сделать.

Он пожимает плечом.

— Давай устроим бой и так поймем, кто кого трахнет. Что думаешь?

— Нет.

— Не нужно так сразу отказываться, — он напряженно проводит рукой по волосам. — Послушай, я никогда никому не позволял меня трахать, но сейчас готов предложить компромисс, – дам тебе шанс побороться со мной за главенство. Так что и ты пойди на компромисс.

— Я сказал нет. Оставь меня в покое, Юлиан. Серьезно, просто оставь меня в покое.

— Это не я постоянно перелетаю целый океан. А ты.

Я дышу так тяжело, что слышно даже в тишине, и он чувствует это – конфликт и непреодолимое желание, которое я не могу контролировать – причину, по которой я продолжаю тайком возвращаться к нему, как безнадежный наркоман.

Изначально я думал, что это пройдет, но становилось только хуже.

Намного хуже.

Мне удавалось с большим трудом, чудом удерживать Юлиана подальше от своих мыслей последние четыре года, но он вырвался на первый план в ту же секунду, как я увидел его в том ресторане.

Секс с Даникой все усложнил, да, но по правде говоря, он сводит меня с ума с тех пор, как дотронулся до моего богом забытого уха в ресторане. С того момента я сам себя не узнаю.

— Знаешь что, — размышляет он, когда я молчу, пощипывая пальцами свою окровавленную нижнюю губу, прежде чем отпустить ее. — Я спрыгну с этого обрыва.

— Что?

— Сначала выслушай меня. Если выберусь оттуда живым, тебе придется дать мне шанс. Если умру, то, ну, в любом случае больше не