Афера - Кристина Лин

— Посмотри, — кивает Власов на папку, которую я по-прежнему сжимаю в руках.

Перевожу взгляд на папку. Медленно опускаюсь в кресло, которое стоит за моей спиной. Бережно, будто боясь повредить документ, раскрываю папку. Вчитываюсь в страницы, тут еще и фотографии приложены.

— Что это? — спрашиваю хрипло. Скорее от того, что не хочу верить своим глазам, чем от того, что не понимаю, о чем тут написано. — Этого не может быть.

— Может, милая, — устало выдохнул Власов. Я поднимаю на него взгляд. — Разве не может? Ты хорошо его знаешь?

Хорошо знаю? Нет, я совсем его не знаю. Это человек-загадка, который настолько гениален, что может запутать кого угодно. Даже такого профессионала, как я.

— Он не мог, — шепчу чуть слышно.

— Что ты вообще о нем знаешь? Думаешь, он святой? — спросил Власов, чуть приподняв бровь. Он совершенно спокоен, хоть и поймал меня с поличным.

Нет, я не думаю, что Гордеев святой. Мало того, я как раз уверена в обратном. Но убить человека он не мог. Хоть фотографии и этот протокол полиции говорят об обратном.

— Кто она? — спрашиваю про девушку на фото.

— Ирина, у них был роман, — Власов заметно переменился в лице, будто эта правда далась ему с трудом.

Мужчина затушил сигарету, а потом тут же потянулся за второй.

— Мы познакомились на первом курсе института, — начал он свой рассказ, хоть я и не спрашивала. Но, видимо, ему хотелось выговориться. — Гордеев уже тогда был заносчивой занозой, уверенный в своей гениальности. Из-за его самоуверенности у него регулярно были склоки с преподавателями, потому что, видите ли, его высочество Гордеев знает лучше педагогов со стажем, как решить задачу. Мы быстро сдружились, и мне частенько приходилось отмазывать его в деканате, благо связи отца позволяли это. Без моей помощи наш гений даже институт не смог бы закончить, слишком умных никто не любит. Заносчивость юного студента, который знает больше преподавателей, просто разбивала профессорам сердца. А, если учесть то, что часто Гордеев был прав, ты можешь себе представить, как его ненавидел весь преподавательский состав.

Власов смотрит вдаль, будто вспоминая все это. А я пытаюсь переварить то, чего мне было просто неоткуда узнать. Похоже, Гордеев уже тогда знал себе цену.

— Мы дружили два года, а потом появилась Ирина. Я любил ее, а она выбрала Гордеева. Поэтому мы разругались. Я забрал документы из института и уехал учиться за границу. И семь лет прожил в Англии. Но потом вернулся в родной Петербург. — Власов сделал еще одну затяжку, покрутил между пальцами сигарету, стряхнул пепел. — Ни Гордеева, ни Ирина я больше не видел. И вот два года назад я вижу их вместе в театре на премьере оперы. К тому времени у меня уже было три ночных клуба, в одном из них мне нравилось проводить время. Гордеев туда тоже пришел, в компании с Ириной. Они закрылись в вип-комнате, и, когда я зашел туда, то Ирина лежала вся в крови, а рядом пьяный в стельку Гордеев в отключке.

Я слушаю все это и не могу поверить. Гордеев — убийца? Разве такое возможно? В памяти всплывают наши встречи, обрывки фраз, случайные взгляды. Его шкафчик с секс-игрушками в спальне и сама кровать. И наш первый раз, когда он зажал мне руки, и потом эти наручники. А ведь, он с самого начала вел себя со мной довольно грубо. Быть может, ему это нравится? Может, он просто любит мучить женщин?

— Приехал наряд полиции, они и составили протокол, который ты держишь в руках. — Власов потушил сигарету в пепельнице. — Мне не нужен был скандал в клубе, поэтому я замял дело. Вот только отдавать документы Гордееву не стал. Теперь его судьба в моих руках, но он заслуживает свои мучения.

Власов снова посмотрел на мое лицо, на котором сейчас отражались все эмоции разом — недоумение, неверие, страх. Мне не хочется верить, что Паша способен на убийство. Нет, я просто в это не верю, это не может быть правдой. Паша, с которым я провела столько ночей? Тот самый, с которым жила неделю в домике посреди леса? Он мог тогда убить меня, и в той глуши никто не стал бы даже искать мой хладный труп.

— И что теперь? — спрашиваю Власова, отодвигая эту ужасную папку от себя подальше. — Отдадите папку полиции?

Власов слащаво улыбнулся.

— Полиции? Зачем? Чтобы Гордеев откупился и не понес наказания? Нет, я не стану отдавать папку полиции. — Мужчина встал с кресла и подошел к столу. Теперь он смотрит на меня сверху вниз. — Я хочу, чтобы Гордеев страдал. Поэтому с этого дня ты — моя девушка.

Что, простите?

— Вы плохо его знаете, — протестую тут же, — он не станет страдать из-за какой-то девушки. У него слишком много таких, как я.

Неожиданно Власов громко расхохотался. Я смотрю на него, как на сумасшедшего, а тот просто заходится от смеха.

— Ты так же слепа, как и он. А вы оба — просто идиоты. — Выдавил он сквозь смех. Но очень быстро мужчина взял себя в руки.

— Он влюблен в тебя, — сказал Власов уверенно.

Глава 45

Влюблен? Еще чего?! Кто угодно, только не Гордеев. Этот гений думает только о себе.

— Вы ошибаетесь, я для него — только средство для достижения цели. — Власов смотрит на меня с ухмылкой. — Гордееву нужна папка. Не я.

Мужчина посмотрел мне в глаза, вдумчиво, словно пытаясь считать, насколько я с ним искренна в этот момент. А потом подошел к мини-бару, достал бутылку виски и два стакана. Разлил напиток по стаканам, а потом подал мне один стакан. Обычно я не пью такие крепкие напитки, но сейчас я почувствовала, что выпить мне просто необходимо.

Сделала глоток. Тут же поперхнувшись, когда терпкий напиток обжег горло.

— Я давно знаю Гордеева, и я не ошибся, — сказал Власов, отпивая виски. — Как только я увидел вас в том ресторане на берегу реки, сразу понял, что он любит тебя. Детка, он с ума по тебе сходит. Только такой упрямый идиот, как Гордеев может отрицать это и не признавать то, что бросается в глаза, стоит взглянуть на то, как он смотрит на тебя.

В голове мелькает воспоминание о том вечере. Тогда что-то изменилось, будто искра проскочила и обожгла обоих. Но ведь это не любовь! Это пройдет. А Гордеев слишком самоуверен и избалован женским вниманием, чтобы влюбиться вот так вдруг.