Афера - Кристина Лин

Лишь бы только она не поддалась на уловки Власова, этого ловеласа со стажем.

Приподнимаюсь в постели и тянусь к пачке сигарет. Раньше курил изредка, а теперь одну за другой. Достаю сигарету, прикуриваю. Курение успокаивает нервы.

За окном светает. Совсем скоро Яна уедет. Не хочу видеть, как она уезжает.

Вот уже совсем светло. И вторая пачка сигарет пошла в дело. Щелчок двери соседнего номера. Зачем я прислушиваюсь к каждому звуку? От этого только хуже.

Закрываю глаза и, кажется, вижу, как она садится в машину и уезжает.

Она вернется. Обязательно, вернется.

Через час я почти уговорил себя, что все будет хорошо.

А потом опять вспомнил физиономию Власова во время нашего разговора. Он бы так уверен в себе. А я не могу быть уверен в ней. Скорее, наоборот, я в ней совсем не уверен. Одна надежда на ее благоразумие.

Через полдня я вышагиваю по комнате, как лев в клетке. Перед глазами то и дело возникают картины, где они вместе. Руки сжимаются в кулаки.

Зачем только я отпустил ее?

Думал, что мне нечего волноваться. Как всегда, со всеми женщинами до нее. Но Яна другая. С ней никогда не знаешь. И что у нее на уме, тоже не понятно.

А самое ужасное — совсем не понятно, что на уме у Власова. Для чего ему нужно было со мной договариваться и просить, чтобы я ее оставил? Мог просто шантажировать папкой. Но он захотел по-честному, чтобы девушка сама выбирала. Уверенный, что она выберет его, а не меня.

Откуда у него такая уверенность?

Яна вернется только завтра, и этот резиновый день никак не закончится. Снова достаю сигарету, наливаю в стакан виски.

«Так и спиться недолго», — мелькает грустное в голове.

День катится к вечеру, а мое настроение катится к отметке «ниже плинтуса». Неприятное предчувствие надвигающейся катастрофы сдавливает грудь.

«Все будет нормально. Она вернется», — говорю себе. И сам в это не верю. Какое-то ощущение странное, неприятное.

Она не вернется.

К ночи я в этом почти уверен.

Нужно дождаться, она приедет.

Еще одна бессонная ночь. И снова рассвет. Сигареты уже не помогают.

Вот уже обед. Ну где же она?

Звонок мобильного разрывает бесконечный поток мыслей. Достаю телефон из кармана. Яна.

— Привет, — слышу в трубке ее голос. Сердце екнуло, больно стукнуло в груди и ускорило бег.

— Привет, — мой голос звучит настолько тихо и хрипло, что я сам не узнаю его.

— Власов предложил остаться у него еще на неделю, — как удар в сердце.

— Зачем?

Я знал, что Власов сделает все возможное, чтобы склонить ее на свою сторону. Но не думал, что он сможет так быстро обработать ее.

— Мне нужно время, чтобы добыть папку, — поясняет Яна свое решение остаться. Она уже все решила, это слышно по голосу.

— Черт с ней, возвращайся. Это небезопасно, — срывается еще до того, как успел подумать.

— Все будет нормально, не волнуйся. Просто нужно время. — Она не настаивает на своем, не оправдывается. Она просто сообщает свое решение.

Ее нельзя переубедить, потому, что она уже решила. Это понимание бьет больнее хлыста. Он все-таки смог очаровать ее.

— Ян…, — мой голос срывается на противный хрип.

— Мне пора, — скидывает звонок, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи. Больно и неприятно. Словно ножом по сердцу. Наотмашь.

Яна, которая еще два дня назад была моей, больше не моя.

Глава 47

Яна.

— Я хочу, чтобы ты была самой красивой сегодня, — говорит Власов за ужином.

Вот уже две недели я живу в его загородном доме. Мне разрешено гулять по охраняемой территории, но заходить за невидимую границу запрещено. Пару раз я пыталась узнать длину своей цепи. Стоило забежать за некую черту, как над головой раздавалась автоматная очередь, и я быстро возвращалась обратно в границу своей тюрьмы.

Гордеева я за эти две недели не видела ни разу. Но он регулярно звонит. И, по настойчивой указке Власова, я каждый раз «кормлю» нашего гения сказками о том, что мне нужно еще больше времени. Вчера он не выдержал очередной нашей беседы ни о чем. А сегодня утром, когда я проверяла свои счета, обнаружила, что мои деньги снова на месте. И как это понимать? Ему больше не нужна папка? Если это так, то хорошо, мне она тоже ни к чему. Только бы вырваться отсюда, и я смогу вернуться домой, чтобы переждать, пока обо мне все забудут.

И вот настал день, когда мне будет позволено выйти за ворота. В сопровождении Власова, конечно. Какой-то званый вечер, где мне надлежит блистать в красно-огненном платье с неприлично низким декольте. Когда я только увидела этот наряд, первой мыслью мелькнуло в голове: «Это не платье, а оружие». И именно такое убеждение не покидает меня весь день. Власов решил бить Гордеева по самому больному, уверенный в его чувствах ко мне. А меня, как всегда, никто не спрашивает.

— Я не хочу никуда ехать, — парирую Власова, на что он даже бровью не повел.

— Детка, — проговорил ледяным тоном после недолгого молчания, — тебе хочется проблем?

Он снова напоминает мне о том, по какой причине я все еще здесь. В течении последних двух недель для меня были созданы максимально комфортные условия пребывания в доме. Власова я видела далеко не каждый день, а только тогда. Когда он сам хотел общения со мной. И меня такое положение дел вполне устраивало. Его интерес ко мне, как к женщине, резко испарился после той ночи, когда он застукал меня с папкой в руках. И это меня тоже очень устраивало.

— Нет, не хочется, — отвечаю уже тихо.

— Тогда слушайся и делай все, что я прикажу, — интонация его голоса резко становится мягче. Но я все равно понимаю, что ни о каком смягчении режима речи не идет. — А теперь иди и переоденься, — добавляет он.

Я встаю с кресла и выхожу из гостиной. Поднимаюсь в комнату.

Красное платье лежит на кровати и сияет пайетками, словно чешуя. Скидываю джинсы и футболку, натягиваю наряд. Тонкие лямки держат наряд на плечах. Ткань спадает на грудь, едва прикрывая ее, а дальше опускается тяжелым каскадом почти до пола. Подхожу к зеркалу. Наряд пираньи. В нем просочиться незамеченной просто не удастся. Видимо, Власов хочет, чтобы нас все заметили сегодня.

Стук в двери прерывает мои размышления.

— Войдите, — говорю громко, чтобы меня было хорошо слышно.

— Здравствуйте, — в комнату заходит