Хозяйка проклятой таверны - Ольга Кобзева

Слов пасора не понимала не одна я, этот язык учат только храмовники, как успел шепнуть Эйтан. Но тон, тембр голоса, ритм — все находило отклик в душах и сердцах. Около храма установили огромный чан с еще горячим напитком — настоем, который раздавали в храме всем желающим в любой день. Ясь-мати — священный мох, растущий на стенах храма. Настой этого растения, считается, обладает особым действием, одаряет благословением Богини, дарит легкость, возвращает радость бытия.

В определенный момент, по знаку храмовников, настой ясь-мати стали подносить каждому желающему. Эйры лично подходили к огромному чану, зачерпывали и выпивали, после возвращаясь на место. Я вглядывалась в их лица, ища в них признаки того, что они… даже не знаю, изменились? На первый взгляд, изменений не было. Но и обряд еще не завершился.

Пасор закончил петь, в это же время одновременно с разных сторон потянуло дымом. Жгли какие-то травы. Момент, когда их запалили, пропустила, сосредоточенная на эйрах. Очень быстро вся площадь оказалась окурена ароматным, чуть горьковатым дымом, пряным и тягучим. Вся площадь словно тонула в плотной сизой дымке.

— Великая Льяра, освободи умы детей твоих! Помоги им очиститься от внушения, поддержи на истинном пути! — неистово голосил храмовник, повернувшись к толпе. — Благослови, избавь от чуждого воздействия, позволь противиться влиянию мерзкому, недостойному!

Толпа под воздействием голоса, а может напитка, а может и еще чего-то стала колыхаться в едином ритме. Люди клали руки на плечи соседа и раскачивались, глядя перед собой. Что примечательно, эйры поступали ровно также, да и младшие храмовники поддались всеобщему настроению. Лишь те, кто принес мне клятву, и главный служитель не поддались общему состоянию.

Эйтан шагнул ближе, с другой стороны приблизился Даррейн.

— Так и должно быть? — немного нервно спросила у главного лекаря. — Все идет по плану?

— Честно говоря, описание ритуала я нашел весьма условное, — неуверенно отозвался эйр, глядя на творящееся не менее круглыми глазами, чем я. — Но, кажется, все идет неплохо.

Толпа все сильнее погружалась в транс. Дархаймцы в едином порыве раскачивались все сильнее. Главный жрец продолжал выкрикивать обращения к Богине, явно тоже входя в раж. Не думаю, что раньше ему удавалось настолько управлять толпой, так что служителя можно понять, он явно наслаждался происходящим. Вот он, его звездный час.

Прекратилось все довольно неожиданно. В тот момент, когда я уже всерьез раздумывала, как приводить беснующуюся толпу в чувство, посреди площади, прямо в чашу с напитком ударила молния. Это случилось до того неожиданно, особенно на фоне совершенно безоблачного вечернего неба без единой тучки, что все разом пришли в себя.

Пасор Юстас гулко сглотнул и замолчал на полуслове. Дымок еще вился над чашей, а остатки напитка продолжали бурлить, когда толпа стала медленно возвращать осмысленность во взглядах. Люди словно просыпались, приходили в себя один за другим.

Эйры, еще утром настроенные ко мне крайне негативно, стали подходить ближе, чтобы преклонить передо мной колено. Кто-то протянул мне кинжал…

Сколько клятв я приняла этой ночью не могу сказать. Много. Десятки. Зрелище это до того необычное и завораживающее, что никто из собравшихся не спешил расходиться. Мысль, что войду в историю, как самая кровавая правительница нет-нет, да и посещала меня. Что ж, значит такова судьба.

Уже глубокой ночью, по возвращении во дворец, когда веки сами собой слипались от усталости и перерасхода сил, собрался новый Совет. Требовалось обсудить меняющуюся обстановку, а еще назначить день казни преступников.

— Ристора следует прилюдно уличить в обмане! — выступил вперед Тольситор. — Даже не все приближенные вам эйры осведомлены о результатах допросов. Казнить его, словно мученика — неверно, эйра Айранир! — уверенно заявил он.

— И что же вы предлагаете?

— Он должен сознаться прилюдно! На площади. Не покаяться, нет, этого я не жду, но рассказать о своих прегрешениях должен! Многие шепчутся, что не по нраву он вам пришелся, как будущий муж, от того и гонения на него и все его окружение. Простите, эйра Айранир, но я буду говорить, как есть. Не раз я слышал шепотки, что слишком молоды вы, что опираетесь на новый Совет и только за счет этого власть держите. Что батюшка ваш Ристора в мужья вам выбрал, вы же сбежали в глухомань, только чтобы наказ отца не выполнять. А когда эйр Ранжерон скончался, переживая за единственную дочь и наследницу, тут-то гонения и начались.

Онемела. Нет, действительно, натурально онемела от нелепости этих слухов.

— Еще кто-то слышал подобные разговоры?

Несколько неуверенных кивков были лучшим подтверждением.

— Уважаемые эйры, а почему я узнаю об этом не тут же, а спустя время? Эйр Тольситор, вам не за что извиняться, — обернулась к мужчине. — Напротив, я вас благодарю за то, что осмелились сказать все, как есть. Однако, эйры, я разочарована! — обвела совет горьким взглядом. — Не стоит меня беречь таким способом. Не нужно скрывать ничего, я не кисейная барышня, хоть и выгляжу именно так! Нам предстоит править Орегором, эйры! Править вместе! И раз уж меня избрали Боги на роль носительницы Искры, значит не имею я права на слабость! Вы, несомненно, правы, эйр Тольситор, в том, что Ристор должен покаяться прилюдно. Медлить нельзя, тем более что мне нужно вернуться в Лайхашир, время буквально утекает сквозь пальцы.

— Габриэль, Анароль, Жэндаро и Оторам, речь о них? — догадался Эйтан.

— Да. Их время истекает. Порошок, который им дали усыпил эйров на тридцать ночей, но чем дольше они пребывают в этом состоянии, тем сложнее будет вернуться. Спустя означенный срок Ахор заберет их к себе, в этом случае ничего уже не изменить.

— Разве только вы можете их разбудить? — задал очень правильный вопрос Лафаер.

— Не только я…. — растерянно обернулась к советнику.

— Вам стоит больше доверять нам, — мягко пожурил Итор. — Или есть что-то еще, что тянет вас в Лайхашир?

— Есть. Обещание. Его я должна выполнить сама, эйр Лафаер. Но это дело терпит, немного, но все же терпит.

— С вашего позволения, я лично отправлюсь в Лайхашир и разбужу отступников. Возьму небольшой отряд, включу в него родных всех четверых. Анароль — мой племянник, думаю, теперь я найду нужные слова, чтобы убедить его в ошибочности следования тому пути, по которому его повел Ристор. Остальные тоже должны послушать.

— Попробуйте организовать обряд благословения, — посоветовала я. — Я напишу записку пасору Юстасу с просьбой выделить вам храмовника для сопровождения и проведения обряда. Эйр Лафаер, я еще попрошу вас