Хозяйка проклятой таверны - Ольга Кобзева

потянул меня к восточному входу, сам отворил тяжелую низкую дверь, окованную железными пластинами. Одновременно приложили две части ключа, они встали в пазы легко, без малейших усилий, пропуская нас внутрь. Вскоре наткнулись на каменные ступени, ведущие куда-то под дворец.

Я послушно следовала за эйром, отметив лишь, что мои охранники в какой-то момент не смогли пройти дальше, их словно отсекло от нас невидимой стеной. Шли мы долго. Темноту разгоняли цветные шарики, один за другим запускаемые эйром Шараеш впереди нас. Наконец, подошли к сплошной каменной стене. Ни рычагов, ни дверей.

— И что дальше? — обернулась к провожатому.

Мужчина достал из складок камзола пластину, похожую на ту, что передал мне пасор и вложил ее в выемку в стене, после повернулся ко мне.

— Будьте добры вашу часть ключа, эйра Айранир, — учтиво попросил он.

Моя пластина отправилась в выемку по соседству с первой, по размеру идеально подошедшей размеру пластины.

Следом эйр достал изогнутый кинжал и полоснул себя по предплечью. Тут же брызнула кровь. Мужчина приложил окровавленную руку к стене, подождал, пока каменная кладка не напитается его кровью. Я терпеливо следила за его действиями.

— Эйра Айранир, позвольте вашу руку, — наконец попросил он, протягивая все ту же, окровавленную конечность.

Хотела попросить, чтобы он вытер кровь с ножичка, но, глядя на сосредоточенное лицо хранителя, не стала. Просто протянула конечность, молясь, чтобы этот Шараеш не был завзятым гулякой и не наградил меня чем-нибудь неизлечимым, передающимся через кровь.

Порез был глубоким и резким. Эйр сам приложил мою руку к стене, и я почувствовала, как из меня буквально сосут силу. Ноги подкосились, но упасть не успела, мужчина удержал.

Проход открылся неожиданно. Стена просто растворилась, некоторые камни обрушились, но большинство словно кислотой прожгло. Мы прошли в образовавшийся проход, уже отсюда видя большой сверкающий шар на постаменте впереди.

Шар манил. Переливаясь цветными гранями, он гипнотизировал, не давал отвести взгляд, притягивал к себе.

Словно завороженная, я шагнула ближе. Не оглядываясь по сторонам, не замечая ничего вокруг, буквально забыв, что не одна. Все, что видела — сверкающая сфера впереди.

Глава 48

Несколько шагов, и вот уже сверкающий шар прямо передо мной. Я снова слышала жужжание, какое-то гудение, стрекот, писк… сфера звала меня. Эйр Шараеш остался за спиной. Он не мешал, но и не помогал. Ничего не говорил, наблюдал. Сфера звала именно меня.

Не в силах бороться с зовом, опустила ладони на сверкающий шар. Тут же всю меня, от кончиков волос до ногтей на пальцах ног пронзило электрическим разрядом. Выгнулась, открыв рот, стремясь хоть немного облегчить давление. Голову сдавило плотным обручем, корона сжалась, проникая под кожу, ломая череп, сдавливая, кажется, самый мозг.

В голове взорвались тысячи, миллионы образов. Они поначалу сменяли друг друга с бешеной скорость, я не успевала ничего понять, но вскоре замедлились. Наконец, сумела прекрасно рассмотреть золотоволосого эйра, протягивающего мне сладость. Робко поднимающего на руки, нежно приникающего губами к мягкой щеке.

— Папа, — прошептала я, опуская крохотную ладошку на небритую, серую от усталости скулу.

— Амари, крошка, как же я скучал! — смаргивая слезы, шептал эйр. Он выглядел запыленным и уставшим, глаза впали, под ними залегли темные тени. С долгой дороги, первой, к кому подошел мужчина — своя дочь.

А вот мы в саду. Эйр бросает мне светящийся шарик, который я с хохотом ловлю, чтобы тут же перебросить обратно. Руки немного жжет чужой силой, щекотно. Пузырьки счастья бурлят в крови, ветерок ворошит волосы… этот момент — один из лучших в моей жизни.

Занятия. Длинный стол, покрытый светлым лаком, за распахнутым настежь окном поют птички, игривый луч так и норовит попасть мне в глаза, а я вынуждена слушать нудную историю Рейтраша. Но больше истории я терпеть не могу «экономическое развитие» и «целевое финансирование». Однако изо всех сил стараюсь вникнуть в то, что рассказывает эйр Тостон — настолько старый эйр, что учил не только моего отца, но и его отца, которого я даже не помню.

Бросив взгляд на дверь, заметила того, о ком только что думала. Папа, заложив руки за спину, следит за моими успехами. Не потому, что не доверяет или желает удостовериться, что не ленюсь. Нет, папа часто приходит на занятия просто чтобы увидеть меня. Скучает, как и я по нему. Подмигнула правителю Орегора, отмечая гордость во взгляде, обращенном на меня, и вернула внимание эйру Тостону.

…Мы с отцом в главном храме Дархайма. Никого, кроме нас и главного служителя. Пасор что-то говорит отцу, а я отошла в сторонку. У ступеней вижу женщину с ребенком на руках. Во взгляде женщины мольба. Ее сын умирает. Она пришла в храм в надежде на помощь, в последней попытке облегчить страдания своего ребенка.

— Иди сюда, — позвала ее, понимая, что мне из храма выходить нельзя. Да и охрана не пустит.

Женщина вздрогнула, неуверенно преодолела десяток каменных ступеней. Приставленные ко мне стражи тут же оказались поблизости. Сделала им знак не приближаться, сама сокращая оставшееся расстояние до боязливо прижимающей к себе ребенка женщины.

— Позволь мне взглянуть, — попросила ее, откидывая тряпку с лица мальчика.

Жизнь почти покинула его, — поняла в тот момент со всей отчетливостью. Но что-то, какая-то сила тянула меня коснуться мальчика. Бороться с потребностью не стала. Мягко опустила ладонь на головку ребенка, с удивлением наблюдая, как малыш меняется прямо на глазах.

Серая кожа наливается здоровым румянцем, впалые щечки выпрямляются, глазки, уставшие до того, выцветшие, набираются силой.

— Тебя ждет длинный путь, — кто-то сказал моим голосом. — Ты будешь жить и еще послужишь Орегору. Живи!

Отшатнулась, непонимающе моргая, смущенная произошедшим. Женщина неверяще рассматривала ребенка на руках. Завозившегося, выздоровевшего.

Меня утащили внутрь храма, так что последнее, что я видела — горящие глаза женщины. Одновременно неверием и шальной радостью.

…Большая приветственная зала. Мы с отцом одни. Вспомнила, будто заново ощутила свое отчаяние. Злость, щедро замешанную на непонимании и жалости к самой себе.

— Папа, но он же старый! — топнула я ногой, зло смахивая слезы со щек. — Он более, чем вдвое старше меня!

— Милая, со временем разница сотрется, вот увидишь. Эйр Шараеш — могущественнейший айшалис в Орегоре! Когда ты получишь Искру, вы составите сильнейшую пару не только Орегора, но и всего Рейтраша.

— Папа, но он уже успел похоронить невесту! Я не хочу занимать ее место!

— Амари, милая, — мужчина взял меня за руки, ловя взгляд. — Брюссир — хороший молодой эйр, сильный, но главное — он очень достойный! Один из