Хозяйка проклятой таверны - Ольга Кобзева

самых достойных эйров, которых я вообще знаю. Шараеш старший много лет является не только хранителем реликвии Орегора, но и моим верным другом. Еще при твоем рождении мы договорились, что вы составите пару. Когда Брюссир встретил Илансу, влюбился, что ж, мы не стали настаивать; против искренних чувств никто идти не собирался. Но так случилось, что эйра погибла. Это трагедия и для меня тоже, поверь. Эйры Вайленис были моими верными подданными, на которых я всегда мог положиться, гибель всего рода ударила по всем нам. Два года Брюссир тосковал, но теперь пришло время ему подумать о будущем. Да, разница в возрасте у вас значительная, но и у нас с твоей мамой была такая же! И, поверь, Амари, мы были счастливы.

— Папа, но Эйтан…

— Эйтану я не смогу доверить Орегор после смерти! — перебил мужчина.

— А Брюссиру, значит, сможешь? — плаксиво надула губы я.

— Брюссиру смогу. Амари, давай договоримся, — примирительно предложил отец. — Вы пройдете обряд связи, но неполный, лишь первый этап. Это позволит вам присмотреться друг к другу получше. Если ты или молодой Шараеш захотите разорвать связь в течение пяти лет — что ж, так тому и быть. А если нет — вы завершите обряд.

— Папа, но мне еще очень рано думать о замужестве. Эйры проходят обряд связи после двадцати зим! А ты предлагаешь уже через пять завершить начатое!

— Амари, милая, тебе уже двенадцать, — уговаривал эйр. — Тяжесть у меня на душе, неспокойно. Кажется, скоро выйдет мой срок. Я хочу быть уверенным в твоем будущем, в том, что не останешься одна.

— Папа, что ты такое говоришь? — испугалась не на шутку. — Папочка, я все сделаю, как скажешь, только не говори такого больше! Не говори!

Картинки сменяли друг друга с высокой скоростью и довольно хаотично, голова уже давно шла кругом. Воспоминания, это именно воспоминания, не что иное, — вдруг поняла я. Я и есть Амаргария Айранир. И папа… мой папа погиб! Убит у меня на глазах…

И хотела бы оторвать руки от светящегося шара, но неведомая сила не пускала, подбрасывая все новые и новые видения прошлого. Моего прошлого.

После торжества в главном зале я пошла на поиски отца. Побежала, потому что увидела, как Брюссир любезничает с какой-то эйрой. Пожаловаться отцу, рассказать, кого он выбрал мне в мужья! — вот что гнало меня на его поиски.

Влетев в кабинет, заметила отца на полу и склоненного над ним Амадея. Эйр Ристор — приближенный папин советник. Происходило что-то неправильное. Дух-хранитель замка метался вокруг отца, но не мог ничего сделать. Огненный шар сам собой сорвался с моей руки и понесся в сторону Амадея. Уничтожить! Убить! Спасти отца!

Ристор отвлекся, предмет, который он прижимал к груди единственного родного мне эйра, откатился в сторону. И тут же я оказалась скована по рукам и ногам. Ни вздохнуть, ни пошевелиться.

— Ты все испортила, дрянь! — взревел Ристор, залепляя мне пощечину.

От сильного удара даже не дернулась, спеленатая чужеродной силой. Дух-хранитель вырвался, устремляясь ко мне. Амадей отшвырнул его, но ослабленному хранителю хватило времени разорвать цепь вокруг меня. Высвободившись, бросилась прочь. Спину опалило жаром, но существенного урона я не получила. И снова спасибо хранителю.

Обернулась. Амадей с перекошенным лицом смотрел на отца. Грудь его не вздымалась, лицо посерело, но и артефакт в руках негодяя больше не светился.

Резко обернувшись, Амадей с ненавистью уставился на меня.

— Значит, ты займешь его место! — постановил он, бросаясь в мою сторону.

Хранитель объял меня защитным коконом, но Ристор мог пробить его. Владея силой отца, даже малой ее частью — мог. Я вспомнила все уроки по перемещению, которые успела узнать. Мне самой еще не дозволялось пользоваться портальной силой, я никогда этого не делала, но сейчас — это единственный шанс.

Амадей почти схватил меня, когда я стала создавать разлом. Первый сорвался, второй ставила на бегу. Не смогу, не успею! — билась в голове страшная мысль.

Выскочила в главный коридор, так никого и не встретив, по ногам ударила сеть, роняя меня на пол. Пролом сорвался с рук…

Чичи — дух-хранитель, бывший со мной с самого детства, защищавший всегда от малейших бед, благодаря которому у меня даже коленки не были сбиты никогда, потому что он просто не давал мне упасть, все, что мог сделать Чичи — окружить меня непроницаемой сферой, постараться защитить, выгадать время.

Второй пролом рассыпался, так и не сформировавшись. Сил уже не осталось. На Амадея я не оглядывалась. Спастись! Сохранить искру Богини! Наследница, я единственная наследница!

Собрав себя буквально по крупицам, выскребя все силы, всю энергию, изрядно черпнув жизненной силы, я все же начала строить третий разлом. Куда-нибудь. Без привязки к месту. Не важно, главное — спастись, убраться отсюда, от этого негодяя!

Чичи подернулся рябью, вздрогнул, накалился. Разлом почти был готов. Оставалась последняя опасность — в момент переноса Амадей может меня достать. Чичи должен остаться во дворце, духу, привязанному к определенному месту, ни в коем случае нельзя покидать его.

На прощание времени не было, поэтому я сделала последний рывок, лишь краем сознания касаясь духа, благодаря за все и прося позаботиться о теле отца, не дать этому негодяю осквернить его.

Но Чичи решил иначе. В последний момент я увидела, что в меня летит черная матовая сеть, далее решали мгновения, доли секунды. Чичи растянулся, образуя вокруг меня большую по площади защитную сферу, первым принимая на себя сеть. В пролом мы попали вместе. Дух дворца, который ни при каких обстоятельствах не должен был покидать пределов места привязки, переместился вместе со мной. Последнее, что я помню — холод и снег. Чичи, гаснущий с каждой секундой, отдавал всего себя, чтобы не дать мне погибнуть. Уверена, он держался до последнего, защищая меня.

Следующее воспоминание уже было связано с Оутором и Жако. Чичи со мной уже не было. Живой дух погиб, уснул навсегда, защищая последнюю в Орегоре носительницу искры Богини.

Глава 49

Даже упав на колени и чувствуя полнейшее внутреннее опустошение, я не смогла отнять рук от сверкающей сферы. Через меня проходили тысячи импульсов, тело, слишком молодое, не готовое к принятию Силы, содрогалось. В голове все смешалось. Амаргария, Маргарита — это все я. Не воспоминания, моя жизнь.

Во время переноса из дворца, во время побега, я вычерпала себя досуха, почти умерла. Тонкая граница между мирами приоткрылась, даруя мне воспоминания о другой моей жизни. Теперь я точно знаю, что мы не уходим