Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

нечего... Только это... - Майя подняла голову, - если что: папа не оскорбится, если ты заговоришь о том, что он Наль-Хаок, а не ты Хаок-Наль. В Ялене это обычная практика, когда все мужчины рода... Выбиты. Всякое бывает - Грызня, война, так что... Мужчина тоже может войти в род, это нормально... Если это может помочь.

  - Я услышала. На самом деле, Майя, ты делаешь успехи. Это сейчас был почти приличный разговор, - мягко улыбнулась Селия, - я ждала, что ты выскажешься грубее. И я этого заслуживала.

  - Я трусиха. - пожала плечами Майя, - А ты мне нравишься. Не хочу ссориться.

  - Я тоже не хочу. Как бы все не обернулось с... другим делом, но сокружница моей дочери всегда останется моим добрым другом. - кивнула Селия. - Обязательно звони, если Лелле не отстанет. У меня поезд, так что...

  - Да, - согласилась Майя куда-то в удаляющуюся спину.

  Немного посидела, глядя на всех прохожих сразу и ни на кого конкретно. Кто-то кого-то встречал, кто-то куда-то спешил. Люди, люди, люди, связанные тонкими нитями сложных отношений, в которых Майя всегда умела только путаться.

  Вот бы кто распутал за нее этот клубок.

  Обычно она шла к Ланерье. Не потому, что он давал какие-то мудрые советы, а скорее... беседовал, долго и обстоятельно, и в голове все будто само раскладывалось по своим местам, и становилось спокойнее, и Майя иногда своим умом доходила до того, до чего в другом бы месте в жизни не додумалась. Было в нем что-то такое... Жреческое. Он просто был рядом, и на душе становилось светлее, что ли. По крайней мере, Майя в этом призрачном, спокойном свете начинала понимать, что вообще в потемках чужих душ творится.

  В свою только не заглядывала.

  Как-то недосуг было.

  Нет, не так.

  В свою было смотреть - страшно.

  - Да, - сказала Майя, сама себя не слыша: с перрона уходил далеко-далеко поезд, Майя не успела разглядеть таблички, и знать не знала, куда он отправлялся; но она уже знала, куда следовало бы отправиться ей, - я трусиха.

  34.

  - Саюшка, скажи пожалуйста, на этой книге нет следов крови?

  Ночь, темнота, юная дева на кровати, часы только-только пробили полночь. Еще бы грозу за окном, и Саю бы решила, что попала в старый черно-белый фильм про призраков и девиц.

  Правда, в фильмах призраки жаждали крови, или хотя бы хорошенько налюбоваться на юную и трепетную плоть, а этому парню до ее плоти, да и до плотских желаний вообще, явно не было никакого дела. Куда больше его в последнее время беспокоила бесплотная богиня, которая на все молитвы молчала, как героический кеттский воин на допросе у злобного захватчика из Валлоу, так что захватчику волей-неволей пришлось переквалифицироваться в сыщика-гадалку.

  Когда Саю пришла из школы, он как раз раскладывал карты.

  А вот сейчас Ланерье протягивал ей книжку.

  Саю включила ночник, протерла глаза и приняла у Ланерье из рук тонкий томик "Приключений бравого реррея в царстве Окоса". Мягкая обложка, светлая полоска от небрежного сгиба по переплету, загнутые уголки страниц. Книгу долго и много читали, и читали небрежно.

  Саю рассеянно перелистнула страничку, и книжка будто сама раскрылась на том месте, куда ее хозяин, видимо, уронил яичницу. Или блин. Что-то такое, масляное, местами чуть присохшее.

  Но крови не было.

  - Нет.

  - А ей можно кого-то убить? - жалобно спросил Ланерье.

  Саю взвесила книгу в руке. Легкая.

  - Вряд ли, - пожала плечами она.

  - Думаешь, эта книга - свидетель преступления? - почему-то громким шепотом спросил Ланерье, и Саю захотелось снова померить ему температуру.

  Танцы на морозе вроде обошлись небольшой простудой и несколькими глубокими царапинами на ногах, но мало ли, инфекция дремала в мозгу и теперь пробудилась, желая захватить и без того порядком помутившийся разум.

  - Что у тебя за вопросы среди ночи? - не выдержала Саю, - Я начинаю беспокоиться...

  - Я тоже, - Ланерье надоело нависать, поэтому он плюхнулся на кровать Саю, заставив ту поджать ноги, - Мару залили соседи, и он попросил переночевать...

  - О, я не знала, - воскликнула Саю, которая в последнее время пристрастилась спать в одной длинной футболке, Ланерье-то ведь как-то все равно было, в чем именно Саю доползала до ванной, и теперь судорожно вспоминала, куда сунула пижамные шорты, - очень неожиданно, а почему ты...

  - Ну да, спит у меня, как убитый. Его сморило до твоего прихода, так что не сердись, что он не поприветствовал тебя, как полагается...

  Саю вовсе не собиралась сердиться. Она вообще не думала, что у нее есть право как-то влиять на решения Ланерье по поводу гостей, но ей было приятно, что тот предполагал такую возможность. Хотя предупредить мог бы и пораньше.

  - Я не сержусь, - на всякий случай сказала она очевидное.

  Ланерье в последнее время был на взводе, слишком нервный, слишком возбужденный. Он так старательно вслушивался, что его успокаивал любой голос, даже голос Саю. Она это заметила, и старалась не оставлять без ответа ничего, что бы он не сказал.

  Если ему для того, чтобы снова почувствовать под ногами пол, а не ту зыбь, из-за которой он в последнее время начал натыкаться на стены, нужно будить ее среди ночи - пусть.

  - Я обшарил его рюкзак...

  А вот это уже было странно.

  - Это же чужой...

  - Просто обшарил, - с ликованием в голосе сказал Ланерье, - мне показалось, так будет правильно!

  - Но это не так. Даже если Лаллей тебе так сказала...

  - Мне был знак, да... Знак! В общем, в последний раз Мара читал что-то, когда у него на районе старушку убили вторым томом какой-то древней классики, и ему в руки попался вещдок.

  "Тебе что, заняться нечем?" - хотела было сказать Саю, но промолчала. Ланерье ведь правда было нечем