Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

  И заодно... маленький, постыдный грешок, но Рео мог и его себе позволить... Мара ему очень уж не понравился.

  Зио семьи Яро еще у отца Рео пытался себе род выслужить, так что Рео и не собирался скромничать в запросах. Этого - отстранить и лишить полномочий, чтобы не мешался больше под ногами в неудобные моменты; шутка у Мары была смешная, а он пошутит смешнее. Материалы по Саю в архивах, буде такие окажутся, отыскать и предоставить.

  Нет, Рео вовсе не собирался тягаться с Ведомством и отбирать у них девчонку, если она вдруг и правда окажется Саю, и правда окажется им нужна. Никакой прямой конфронтации. Текущая политика Вио, Верховного Жреца, не предполагает ссоры с Ведомством, и кто Рео такой, чтобы ослушаться его воли.

  Он просто хотел знать.

  Он хотел информации.

  Когда-то отец учил его, что информация правит миром.

  Ему достаточно было точно узнать, что "сестрица" Ланерье рода Ферре действительно Саю рода Ялы, чтобы заполучить в свое распоряжение и Ланерье, и Саю, и мелкого наглеца Мару на сдачу, и даже Лелле, если повезет, прихватить за мягкое материнское сердце. Даже твердых доказательств не надо - хватит и внутренней убежденности, лишь бы увериться, что не останешься в дураках. А доказательства... Уж родные-то старшие братья сестру всегда узнают, а у Саю их, помнится, двое...

  А что уж он со всем этим богатством потом будет делать...

  Потом и придумает.

  Долг крови взять никогда не поздно.

  И, вспоминая, как грациозно девица изогнулась в поклоне, Рео даже иногда подумывал - может, он возьмет его и кровью на брачных простынях. Или - просто простынях. Почему нет?

  Это куда интереснее, чем привести в дом жену после свиданий в слепую, устроенных матерью. Это куда интереснее, чем переспать с девушкой, снятой в баре.

  Это похоже на охоту.

  Горячит кровь.

  33.

  Селия Майе очень нравилась. Она даже чуть не сделала стрижку, как у нее, но вовремя опомнилась. Не хотелось, чтобы Юлга знала, или чтобы Ния заметила, что Селия на самом деле Майе очень нравится. Они бы не стали смеяться, но начали бы поддразнивать, и было б неприятно.

  Хватало того, что они о мужиках ее узнали - надо ж было так глупо спалиться! В самом начале Майя врала, что у нее вообще никого нет и никогда и не было, лишь бы не обсуждать. И даже рада была, что ей так легко верили. Все эти девичьи смешки и намеки... Она будто пропустила какой-то очень важный класс в таинственной школе только для девочек, в которую ее так и не пригласили, и всегда чувствовала себя не в своей тарелке, когда речь заходила об отношениях, или о платьях, вообще обо всем, что можно было бы назвать "женскими штучками". Прошло немного времени в Кругу и она немного привыкла к подругам и их привычке нет-нет да заглядывать в чужую личную жизнь, но все равно старалась лишний раз во все это не вляпываться.

  А Селия была такая... уверенная, что ли. Майя была готова на что угодно поспорить, что Селию совершенно не смутило бы, если б ей пришлось в форме явиться на какой-нибудь бал с вечерними платьями и прочими блестючками. А если бы Селии сказали явиться в штатском, то она бы правильно подобрала блестючки, и платье бы на ней сидело, как надо, а не как на корове седло.

  Селия даже бабушке понравилась. Вот Майя бабушке не нравилась, потому что плохо говорила на яленском и почти не оставалась у нее ночевать, и вообще лет с семнадцати довольно редко ночевала дома, а вот Селия на яленском вообще не говорила, и бабушка ее видела один-единственный раз, на каком-то мероприятии для военных чинов, и все равно с тех пор прикипела сердцем и частенько пыталась у Майи выведать, как оно там, у сынули Зенока, ладится с его новой девушкой?

  "Будут ли у меня новые внуки, поудачнее", - продолжала за нее Майя, когда на нее накатывало совсем уж дурное настроение. Слишком уж давила мудрая Шейя, да и напомнить, как ее, Майина, мать бросила любимого сыночку, никогда не стеснялась. А то, что она сама и настояла на этом поспешном браке, так она-то как лучше хотела, не разглядела невестину гнусную натуру сразу, а потом было уж поздно.

  И вообще боялась, что Зенок однажды не вернется с очередной зачистки, а так... Хоть что-то от него останется, родная кровиночка. Даже Майя лучше, чем ничего, хотя та стерва могла бы и поднапрячься, и родить сына.

  Вот такие речи батя пресекал сразу. Майя никогда не чувствовала, что Зенок больше хотел бы сына, что сын был бы лучше и что дочь его чем-то не устраивает - хотя, конечно, случались неловкие ситуации, вроде той попытки рассказать пятнадцатилетней девушке, чем девочки отличаются от мальчиков и что с ними случается раз в месяц. Но Майя никогда не чувствовала рядом с папой, что она какая-то неправильная, недостойная и не такая - а вот его женщины частенько пытались наладить с ней контакт, начиная с пожалейки.

  Но не Селия.

  Селия вообще не пыталась общаться с ней, как с дочерью любовника, которой надо понравиться. Майя не была уверена, вышло ли так потому, что она с Юлгой оказалось в одном стихийном Кругу, или потому, что Селии, по словам Юлги, в жизни в голову не приходило, что семье любовника тоже надо нравиться, ей вполне хватало самого любовника; но результатом было то, что Селия относилась к Майе... Нормально.

  Как к будущей коллеге? Как к подруге дочери?

  Короче, как к просто Майе.

  Вот и сейчас, по идее, могло бы быть неловко. Но было нормально.

  Они сидели на вокзале, на скамейке, Селия положила левую руку на чемодан. Правая рука, сухая и мумифицированная, безжизненно лежала на коленях, но Майя знала - это вполне рабочая рука. Производственная травма, некропротез... Юлга как-то объясняла, но без особых подробностей, как именно все случилось, но Майя помнила только это, а еще как-то раз наблюдала за их с папой спаррингом.

  - Мне просто