Я на тебе (никогда не) женюсь - Анна Рейнс

оказываюсь в одной с ней кровати. Хочется подмять ее под себя — теплую, сонную. Долго и сладко наказывать, пока она не начнет твердить, что принадлежит только мне. Пока на моей спине не появится знак, который, уверен, есть и у нее.

А если нет... тогда я ничего в драконах не смыслю.

Досаду как рукой снимает.

Ничего, я могу подождать несколько дней. Аллисандре нужно остыть. Тем более мне есть чем заняться — расследованием покушения.

Однако дни сменяют друг друга. Принцесса возводит глухую оборону, лишь сильнее подогревая азарт.

Но нет битвы, которую я бы не выиграл.

Нет победы, которая обещала бы быть столь же сладкой.

Вот только... ничего не работает. С каждым действием, каждым словом победа удаляется все дальше. Кажется, что стоит лишь чуть усилить напор...

В груди растет глухое раздражение. Не понимаю, чего Аллисандре не хватает. Если я в буквальном смысле предлагаю всего себя с потрохами.

Объяснил про метку. Готов жениться и завести хоть пятьдесят детей и собак. Еще и главную улицу столицы всю персиками высадить!

Проверять собственную спину в зеркале превратилось в какой-то ритуал.

Ни намека на метку. Чувствую себя так, словно хожу по замкнутому кругу. И единственный способ выбраться из него — поговорить начистоту.

Момент сам собой представился.

Запах сена, стук дождя, приятный полумрак. Холодные капли на ее коже, растрепанные от бега волосы, ярость в каре-зеленых глазах. Тяжелый, вязкий воздух, наполненный напряжением. Аллисандра похожа на рассерженную кошку, и, мне кажется, я никогда и никого так не желал.

Вот только нельзя.

Я бы не смог опуститься до того, чтобы обесчестить ее. Фактически вынудить выйти за меня замуж. Я всегда вел войну честно.

Да и мы, кажется, совсем не на войне.

54

Дэлмар Саре

Втягиваю прохладный воздух так сильно, что голова едва не начинает кружиться.

Ток крови в ушах заглушает собой все. Прошла уже минута с тех пор, как Аплисандра ответила принцу. Но облегчение все равно не наступает.

Она могла принять его предложение брака — прямо сейчас, на глазах у всех. На пару секунд я решил, что именно так и поступит. Протянет руку, примет кольцо, и оно идеально сядет на ее тонкий палец. Белобрысый слизняк поднимется с колена и встанет подле нее. Собственнически положит руку на тонкую талию Аллисандры.

Моей Аллисандры.

Картинка настолько ярко встала перед глазами, будто это все происходит на самом деле. Сменилась красной пеленой. Инстинкты тянули меня вперед — и я понятия не имел, что собирался сделать.

Явно нечто, из-за чего дружеским отношениям с Альмерией пришел бы конец.

Но предложение повисло в воздухе — так и не отвеченное. Плечи принца едва заметно напряглись.

Он ушел ни с чем. Но вместо радости напряжение только усиливается. Принцев я знаю плохо. А вот драконов — очень хорошо.

Аплисандра постояла несколько минут — с идеально прямой спиной и вежливой улыбкой, приклеенной к бледному лицу. Взгляд скользил по толпе, даже не пытаясь меня найти.

Мне хочется поймать его. Удержать.

Сегодня все ощущается иначе. Раньше казалось, что все под контролем. Что стоит только протянуть руку схватить, и Аллисандра будет моей. Но пальцы хватают лишь воздух. Холодный, пустой. Осознаю себя на краю пропасти, которая с каждой секундой все ширится.

Аллисандра стоит на противоположном краю. Желанная, недосягаемая. Медленно разворачивается и уходит. Моргаю, и видение исчезает Но Аллисандра уходит по-настоящему. Покидает бал. Сегодня она вложила все свои силы в артефакт — удивительно, как вообще присутствовать смогла.

Следующий час растягивается на бесконечность. Стараюсь не выпускать делегацию Альмерии из виду. Но и не пялиться открыто. Интуиция предупреждает об опасности, и я привык прислушиваться к ней.

Едва не пропускаю момент, когда Адриан скрывается в мужской уборной. Его нет пять минут. Десять. Пятнадцать. Возможно, он просто мучается с расстройством живота. Но подозрения укрепляются с каждой секундой.

Колеблюсь несколько секунд, после чего направляюсь к выходу. Вспоминаю, что Аллисандра беззащитна — у нее нет ни магии, ни физических сил. Нужно на всякий случай удвоить охрану в крыле.

Бал в самом разгаре — уходит несколько секунд, прежде чем удается покинуть залу.

— Генерал Сарс... какое счастье... — раздается со всех сторон. Напряжение только усиливается. Плотная горловина белого парадного мундира не дает дышать, и я ее ослабляю. Ускоряю шаг.

Лестница, коридоры, снова лестница, поворот. В королевском крыле подозрительно темно и тихо. Принюхиваюсь, бесшумно продвигаясь вперед. Пытаюсь уловить хоть какие-то звуки.

Все тело напрягается, когда замечаю, что охраны нет. Дохожу до двери Аллисандры и беззвучно пытаюсь открыть. Заперто. Только снизу дует ветер, точно в комнате гуляет сквозняк.

Сомнения улетучиваются. Одним ударом выбиваю замок и врываюсь внутрь.

Комната освещена лишь луной. Сразу замечаю движение на кровати. Аллисандра лежит на спине, а над ней нависает…

Ярость ударяет в голову — мощная, разрушительная. Зрение будто смазывается.

Перед глазами встают отдельные картинки происходящего. Адриан вскидывает голову и ловит мой взгляд. Кидается к окну, но я перехватываю быстрее. С силой кидаю на пол. Наваливаюсь сверху.

Он пытается сопротивляться, только распаляя мой гнев. Удар. Кулак с силой врезается в его лицо. Слышу хруст, приглушенный вскрик. Чувствую запах крови.

Трясет.

Убить хочется.

Снова удар. И снова. Из горла вырывается рык. Дыхание злое, хриплое. Нутро горит, мысли рассыпаются, как пепел, оставляя лишь желание крушить, ломать, уничтожать врага. Пока от него ничего не останется.

— Я сдаюсь — хрипло кричит он. Кровь булькает в горле.

Но мне мало. Снова заношу кулак.

И слышу всхлип. Пробивается сквозь затмевающую разум пелену, заставляя замереть на месте. Поворачиваю голову к кровати. Аллисандра все еще лежит там.

Не шевелится. Не хочет? Или не может?

Медленно встаю.

На секунду кажется, что плачет она по нему — любовнику, что пустила в свою постель. Добровольно. Мысль обжигает, но я почти сразу отметаю. Сам себя ненавижу за нее. Пытаюсь взять себя в руки, усмирить гнев.

— Аллисандра, — хрипло зову ее. Не отвечает. Всхлипы становятся громче.

Делаю шаг ближе и тут же прикрываю глаза. Желание убить драконьего принца становится просто невыносимым.

Он снимал с нее ночную рубашку.

— Я не смотрю, — с трудом выталкиваю из своего горла, приближаясь к кровати.

Заворачиваю ее в одеяло, поднимаю на руки. И лишь потом открываю глаза. Ее лицо оказывается совсем близко. Бледное, мокрое от слез.

Глаза смотрят на меня не отрываясь. Так много пытаются сказать. Читаю в них боль, страх. Нутро выкручивают. Молчит, не шевелится. Безвольно лежит