Павшая святыня - Мила Кейн

Она открыла рот, вероятно, собираясь возразить, но я отстранился.

— Найду тебя позже. Будь хорошей девочкой и не высовывайся. Держись подальше от неприятностей... хотя я знаю, как это для тебя сложно. — Подмигнув, я развернулся и вышел из столовой.

Мне нужно было заставить детективов кое-что заподозрить.

Я вернулся на чердак после того, как прошвырнулся по зданию и посмотрел, на каком этапе находится расследование. Копы копались в бумагах в кабинете Бенедикта, пока Павел и доктор Блэквуд молча наблюдали за ними из коридора. Блэквуда я всё еще не мог до конца раскусить, а вот с Павла сошло семь потов. Он бормотал себе под нос, оттягивал воротник и в целом выглядел как виноватый ублюдок. Похоже, он также успел приложиться к вину с сюрпризом из их приватной комнаты отдыха.

Я позаботился о том, чтобы остаться незамеченным. Не хотелось, чтобы детективы начали задавать мне вопросы. Чтобы исправить тот хаос, который я устроил незапланированным убийством Бенедикта, нужно было выбраться отсюда чистым... и забрать Катарину. Чутье подсказывало, что Павел обо мне промолчит. Он думал, я здесь, чтобы приглядывать за ним по поручению Centrium Group. Злить спонсора в его планы не входило.

За годы создания репутации Омбры я не раз ходил по краю, но сейчас подобрался к нему как никогда близко. Я ввязался в это из-за Катарины. Я волновался из-за Катарины. Я рисковал из-за Катарины.

Впервые с подростковых лет мне было что терять, и это делало меня импульсивным и неконтролируемым.

Лестница, ведущая в комнату под самой крышей, тревожно поскрипывала под ногами. Вокруг царил почти полный мрак, и дорогу мне освещала лишь свеча в руке. В окно на чердаке было видно, как густо валит снег.

Я подошёл к нему и посмотрел вниз. В часовне зажигали свечи, и их огоньки едва различались сквозь снежную пелену

Стоя в стороне, я наблюдал, как пациенты «Святой Обители» тянутся в маленькую часовню на заснеженной территории. Детективы как раз уехали. Снегопад разошелся не на шутку, но Павел не отменил поминальное бдение, которое решил устроить по Бенедикту. Разумеется, это была показуха. Павел до паранойи боялся копов и того, что они могут откопать в «Святой Обители». Он лез из кожи вон, чтобы казаться вне подозрений.

Что же до нас с Катариной, то нам оставалось ждать до завтра, когда детективы найдут самую важную улику. Я сделал всё, что мог, чтобы прикрыть эту лавочку. Этого должно хватить. Достав телефон из кармана, я набрал номер.

Прошло несколько гудков, прежде чем на линии раздался знакомый голос.

— Резиденция Лучиано. — Затем послышался долгий надсадный кашель и звук прочищаемого горла.

— Паоло, звучишь как Хранитель склепа.

— А разве это место не склеп? Сюда никто не заходит, кроме меня, — с презрением отозвался Паоло, мой эконом на протяжении вот уже десяти лет.

— Что ж, сильно не возбуждайся, но мне нужно, чтобы ты подготовил дом для гостьи.

— И какой из армейских дружков это на сей раз? Он снова будет спать на полу, или постелить кровать?

— Она не из военных, — ответил я, и в трубке повисла тишина. — И она не просто подруга.

Раздался тихий смешок.

— Она? Ну, это уже другой разговор. Подготовить гостевую спальню или... леди остановится в вашей?

— В моей. И это не изменится.

Теперь голос Паоло потеплел.

— Разумеется. Я немедленно этим займусь. Вы случайно не знаете, какие у неё любимые цветы? Вино, ткани, книги, блюда?

Шквал вопросов заставил меня усмехнуться.

— Ничего из этого не знаю, но со временем узнаю. А пока… подснежники. Она любит весенние цветы.

— Ах да, подснежники. Символ стойкости, нового начала, возрождения. Прекрасный выбор.

— Угомонись и не перегибай палку. Ты не мультяшные часы, которые пытаются заставить Красавицу влюбиться в Чудовище. С этой частью я сам справлюсь.

Он фыркнул.

— Как скажете. Когда вас ждать?

— Завтра.

Он возмущенно крякнул и тут же бросил трубку.

Спрятав телефон, я спустился вниз и направился к часовне на бдение.

Там присоединился к концу извивающейся вереницы пациентов, выгнанных на снег, и проследовал за ними в продуваемую сквозняками часовню.

Вместо того чтобы сесть позади всех, я поднялся по скрипучей лестнице на галерею. Там было темно и душно. В воздухе висел запах ладана и маслянистый аромат лампад и свечей. Я подошел к краю перил и посмотрел вниз. Пациенты «Святой Обители» продолжали суетиться, рассаживаясь по местам. Одна из них сразу же привлекла мое внимание. Мой взгляд моментально выхватил Катарину с ее любопытными глазами и длинными светлыми волосами, рассыпанными по плечам, словно золотой атлас.

А вот и она. Мой ангел.

Девушка огляделась. Искала меня. Стоило ее взгляду встретиться с моим, как плечи чуть расслабились, а губ коснулась легкая улыбка.

Никто не смотрел на меня так, как она. Как на спасителя. Как на мужчину, который однажды может стать достойным настоящей жизни, семьи и всего того, о чем я давно перестал даже мечтать. Будто я был её спасением. Будто однажды я мог бы стать человеком, достойным настоящей жизни, семьи и всего того, на что я давно перестал надеяться. И вдруг я понял, что не хочу проводить без неё ни единой лишней секунды. Завтра я заберу её отсюда и отвезу домой. Мой дом станет её домом. А она станет моей. Наконец-то дом. Большее, чем такой человек, как я, когда-либо смел желать.

Я поднял руку и поманил ее пальцем. Она опустила взгляд. Подчинится ли мой маленький ангел зову своего дьявола?

Катарина развернулась и пошла против течения хлынувших в часовню людей. Пока я ждал, когда она появится на вершине скрипучей лестницы, предвкушение ревело в венах. Беглый осмотр подтвердил: никто из руководства не заметил, как она проскользнула мимо.

А значит, на время мессы она была всецело моей.

Она поднялась по ступеням; в свете свечей ее белая кофта и светлые волосы словно светились.

Я сидел на второй скамье спереди, скрытый от взглядов снизу.

Внизу заиграла музыка — дерьмовая органная запись, — а гул голосов паствы Павла стих. Этот ублюдок даже не был настоящим священником, и как он возомнил, что имеет право вести мессу, оставалось для меня загадкой.

Катарина безошибочно направилась ко мне по грубым доскам пола. Женщина, которая в застиранной старой форме лечебницы выглядела лучше, чем другие в нарядах от кутюр. Ее доброта излучала свет, и она улыбалась мне. Сердце забилось быстрее. Ладони вспотели. Я чувствовал себя нервным