После развода. Осталась лишь ненависть - Алиса Верди

— А ты всегда так быстро ездишь?

— А ты умеешь чинить роботов?

— А можно завтра блинчики?

Горан отвечает на все. Спокойно. По делу. Без сюсюканья.

Как со взрослым.

Я слушаю их и ловлю странное ощущение — они словно бы говорят на одном языке.

Как будто… понимают друг друга без слов.

От этого мне становится странно тепло и одновременно больно.

Мы сворачиваем в тихий квартал в центре.

Здесь нет детских площадок с облезлыми качелями и машин, припаркованных кое-как.

Широкий проезд, ровный асфальт, аккуратные деревья вдоль дороги и высокий дом с панорамными окнами, в которых отражаются огни города.

Современный. Холодный. Дорогой.

Такой, где все продумано до мелочей.

Дом Горана выглядит очень в его стиле.

Идеально. Без лишнего. И немного пугающе.

Я даже робею. За три года брака с ним я так и не привыкла к роскоши.

— Приехали, — говорит он.

Мы выходим из машины.

Никита смотрит вверх.

— Ого… — тянет он. — Это твой дом?

— Мой.

— Большой, — уважительно кивает Никита.

Горан открывает дверь, пропуская нас вперед.

— Проходите.

Мы заходим внутрь.

Первое, что я вижу — высокий мраморный холл. Светлый, холодный, идеально чистый.

Пол блестит так, будто его только что отполировали.

У стойки стоит мужчина в строгом костюме. Консьерж.

Он кивает Горану.

— Добрый вечер, — говорит он ровным голосом.

— Добрый, — отвечает Горан и даже не замедляет шаг.

Я ловлю себя на том, что инстинктивно выпрямляюсь. Поправляю ремень сумки.

Никита идет рядом со мной и смотрит по сторонам, не скрывая интереса.

— Мам, — шепчет он, дергая меня за рукав. — А этот дядя тут всегда стоит?

— Наверное, — так же тихо отвечаю я.

— Он охраняет? — уточняет Никита, с уважением глядя на консьержа.

Горан усмехается краем губ.

— Можно и так сказать.

Лифт открывается почти бесшумно. Большой. Зеркальный. С мягким светом и панелью без единой царапины.

Мы заходим внутрь.

Никита тут же тянет голову вверх, разглядывая потолок.

— Ого… — выдыхает он. — Мам, смотри, это космический лифт!

— Это просто лифт, — говорю я автоматически.

— Не уверен, — с сомнением качает он головой.

Я невольно улыбаюсь.

Двери закрываются, и лифт плавно трогается вверх, будто плывет.

— А если он сломается? — серьезно спрашивает Никита.

— Он не сломается, — спокойно отвечает Горан.

Мы выходим на последнем этаже. Тут всего две двери.

Квартира встречает нас светом и пространством.

Много воздуха. Много стекла. Камень, металл, строгие линии.

Ни одной лишней вещи.

Я вдруг вспоминаю свою квартиру.

Плед на диване. Никитины игрушки под ногами. Кружку, которую я вечно забываю у раковины.

Здесь все иначе.

Никита выходит вперед и замирает.

— Ого… — повторяет он уже тише. — Ничего себе… — потом оглядывается. — А у тебя точно нет кота?

Я почти смеюсь.

— Нет, — отвечает Горан.

— Странно, — задумчиво говорит Никита. — В такой квартире и нет кота.

Потом тут же переключается:

— Ух ты! Вот это диван! Да тут вдесятером можно сидеть! А это что? Камин? Настоящий? Ой, а можно я посмотрю?

Он скидывает ботинки и мчится в гостиную.

— Только ничего не трогай… — кричу я ему вдогонку.

— Там нет ничего опасного, — тут же говорит Горан.

— Да он же может что-то сломать…

— И пусть, — фыркает он. — Давай куртку.

Я снимаю куртку, протягиваю ему. Он берет ее и на секунду наши руки соприкасаются.

Я тут же отдергиваю руку, смущенно поправляю рукава.

Несколько секунд мы просто стоим.

— Спасибо, — говорю я наконец.

Он смотрит на меня.

— Идем.

Глава 56

Я стою с сумкой в руках и растерянно смотрю на Горана.

— Пойдем, Яна, — говорит он. — Покажу, комнату.

Я иду вслед за ним по коридору.

Комната светлая, большая, почти пустая. Кровать, шкаф, стол у окна. Все дорогое, стильное. Но безликое, как в гостинице.

Никита сразу заглядывает под кровать, открывает дверцу шкафа, трогает подоконник.

— А чья это комната?

— Ничья. Это гостевая.

— Ого! У тебя есть специальная комната для гостей? Круто! У тебя, наверное, часто бывают гости? — спрашивает он.

— Ни разу не были. Вы первые, — криво усмехается Горан.

— Ничего себе… — выдыхает Никита. — Тут эхо.

— Это потому что мало мебели, — объясняю я.

— И мы с мамой будем тут жить? — уточняет он деловито.

— Временно, — отвечаю я. — Пока трубу чинят.

— У меня еще одна пустая комната есть, — говорит Горан. — Если хотите…

— Нет-нет, мы лучше вместе, — тут же возражаю я. — Все-таки новое место…

— Ладно, тогда куплю сюда вторую кровать. Тут как раз место для нее есть.

И он выходит, оставив нас осмотреться.

Женских вещей я в квартире не вижу, и это странно. Где его невеста?

Так, Яна, какая тебе разница? Это не твое дело.

Я разбираю сумку, убираю вещи в шкаф.

А затем мы идем в ванную мыть руки. Никита старательно намыливает ладони, смотрит на себя в зеркало и строит рожицы.

На кухне Горан уже у плиты.

У меня что-то сжимается внутри от воспоминаний. Горан очень хорошо готовил, но делал он это крайне редко. Я обожала эти моменты.

— Это что? — сразу спрашивает Никита.

— Чевапчичи, — отвечает Горан. — Сербское блюдо. Типа котлет, только без панировки.

— Я котлеты люблю, — одобряет Никита. — А с чем?

— С лепешкой и соусом.

— Отлично, — кивает сын, как будто ему предложили сделку.

— Тебе помочь? — неуверенно спрашиваю я.

— Нет, все уже почти готово.

Мы садимся за стол. Все происходит как-то… обычно.

Будто это не экстренный переезд, не страх, не чужая квартира, а просто вечер.

Я чувствую себя неловко, но при этом как-то… неплохо.

— Умм… Вкусно! — восхищается Никита, запихивая в рот кусок.

Он ест молча ровно минуту. Потом, конечно, не выдерживает.

— А ты тут один живешь? — спрашивает он у Горана.

— Один.

— А почему?

Я напрягаюсь.

Горан даже не смотрит на меня.

— Так получилось, — отвечает он спокойно.

— Ты развелся? — уточняет Никита.

Я делаю вдох, но Горан опережает меня.

—