После развода. Осталась лишь ненависть - Алиса Верди

— Мне очень жаль, — говорит он мне в спину.

Я выхожу из кабинета, не оборачиваясь.

Дверь за спиной закрывается почти бесшумно, но мне кажется, что она хлопает.

Или это у меня в голове хлопает.

На парковке холодно. Серо.

Асфальт мокрый, машины стоят ровными рядами, как ни в чем не бывало.

Мой автомобиль — на том же месте.

Черный, чистый, идеально отполированный.

Я подхожу и со всей силы пинаю колесо.

Боль в ноге резкая, короткая.

Хорошая такая боль, понятная.

В отличие от той, что внутри.

— Черт, — выдыхаю я сквозь зубы.

Я сажусь внутрь, хлопая дверью так, что салон отзывается глухим эхом. Руки дрожат. Я сжимаю руль, чувствуя под пальцами гладкую кожу.

Выдыхаю резко, почти со звуком, и бью ладонью по рулю.

— Да вы издеваетесь… — рычу я.

Статистическая погрешность, мать вашу!

Как будто речь идет о сломанном принтере, а не о чьей-то жизни.

Я закрываю глаза.

Яна.

Господи, Яночка…

Вижу ее.

Как она сидит на кухне, поджав ноги под себя.

Как смотрит на чужих детей на улице и делает вид, что ей все равно.

Как говорит "ничего, у нас все получится" и улыбается — слишком старательно.

Я сглатываю.

— Черт… — повторяю я уже тише.

Она не просто хочет ребенка. Она живет этим.

Я вновь бью кулаком по рулю.

— Сволочь, — говорю в пустоту. — Просто сволочь.

Не врачу.

Не судьбе.

Себе.

Потому что мне сейчас больно.

Но это все ерунда.

Потому что ей будет в тысячу раз больнее.

Я зажмуриваюсь и откидываю голову на подголовник.

Ну и что теперь?

Что теперь делать?!

Глава 59

Я еду домой на автомате.

В голове пусто и шумно одновременно. Ни одной внятной мысли. Только обрывки.

Надо что-то сказать.

Нет, лучше ничего не говорить.

Или все же сказать? Но как?..

Как сказать ей, что ее мечта никогда не сбудется?

Господи…

Я ловлю себя на том, что еду медленнее обычного. Потом ускоряюсь. Потом снова сбрасываю скорость. Как будто от этого что-то изменится.

Не изменится.

Я останавливаюсь у нашего дома, глушу двигатель и пару секунд просто сижу. Смотрю на подъезд. На знакомые окна.

Ну и что ты сейчас сделаешь, Горан?

Ничего. Вот именно.

Я поднимаюсь, звоню. Дверь открывается почти сразу.

— Привет, — говорит Яна.

И улыбается. Обычной своей улыбкой. Не настороженной. Не вымученной. Просто видно, что рада мне.

Она обнимает меня, утыкается носом в куртку. Теплая. Домашняя. Своя.

Я наклоняюсь и целую ее в макушку. Потом в висок. Потом в губы.

Не могу оторваться от нее.

Внутри сумбур. Тут и любовь, и жалость — скребет все на душе.

Целую еще и еще. Она смеется, шутливо уворачивается.

А я надышаться ею не могу. Потому что понимаю, что это последние наши минуты.

Минуты счастья, когда она еще не знает.

А потом все.

— Так соскучился? — смеется она, а я впитываю взглядом ее улыбку.

Господи, ну как ей сказать-то? Как?

— Очень, — хриплю я, а горло что-то сдавливает так сильно, что даже воздух не проходит.

— Все в порядке? — спрашивает она, чуть насторожившись.

— Да… да, в порядке, — киваю я.

Это неправда. Я вообще ни хрена не в порядке, мать вашу.

Яна кивает и идет на кухню. Я направляюсь следом.

Она ставит разогреваться ужин. Я сажусь за стол. Смотрю, как она двигается. Как поправляет волосы. Как машинально протирает стол, который и так чистый.

Все привычно. По-домашнему уютно.

И от этого только хуже.

— Ты какой-то тихий, — говорит она, ставя чашки. — Точно все хорошо?

Я смотрю на нее и понимаю, что сейчас не могу. Просто не могу открыть рот и начать этот разговор.

— Да, — говорю я. — Точно.

Она внимательно смотрит, но не лезет дальше. Как всегда.

— Как день прошел? — спрашиваю я.

— Да обычно, — пожимает она плечами. — Пары, потом с Аней кофе пили. Ой, ты представляешь, она тоже… — она замолкает на секунду. — Ладно, неважно.

Вот оно.

Я знаю, что она сейчас не сказала.

— Что, она тоже беременна? — ровно спрашиваю я.

— Да, прикинь, — продолжает она, — все вокруг беременеют.

Она улыбается так, будто ее это совсем не задевает. Но в глазах я не вижу улыбки.

— Ну и что? — говорю я осторожно.

— Да ничего, — пожимает плечами. — У нас все будет хорошо. Я уверена. Просто чуть позже.

У меня внутри все переворачивается.

Твою ж мать.

— А если… — начинаю я. — Если не получится?

Она смотрит на меня удивленно.

— В смысле?

— Ну… — я подбираю слова. — Люди ведь и без детей живут. И нормально живут.

Она хмурится.

— Нет, — говорит сразу. — Ребенок нужен обязательно.

Я молчу.

— Горан, ты что? Это моя самая большая мечта, ты же знаешь.

Киваю.

— Да, но… знаешь, мало ли. Всякое бывает. Можно ведь усыновить… — осторожно говорю я.

Она отводит глаза.

— Я… — мнется смущенно. — Конечно, и это правильно. Ты знаешь, это наверное очень эгоистично, но… — закусывает губу. — Я хочу… вот это все. Чтобы он рос под сердцем. Чтобы я гладила живот и представляла, как он там. Чтобы ждать его каждый день. Смотреть, на кого он будет похож. На тебя или на меня. Мне нужен свой. Я хочу почувствовать это. Пройти через все это, понимаешь?

Я сглатываю.

Конечно, милая.

Подхожу к ней, обнимаю. Глажу ее по волосам.

— Я понимаю, Яна, — говорю тихо.

Я решаю подождать.

Потому что сначала нужно все еще раз проверить. Потому что нужно быть уверенным в ситуации.

Я просто тяну время, да?..

Отправляю на проверку тесты в другие лаборатории, потому что… надеюсь на чудо.

‍Да, несмотря ни на что, во мне еще живет надежда. Глупая, дурацкая.

И я жду. Сижу как на иголках. Не спать, ни есть толком не могу.

И да, наверное, я веду себя странно. Не знаю, но замечаю непонимающие взгляды Яны.

Но все равно надеюсь.

Утром того самого дня я просыпаюсь один в постели.

Из ванной доносится вода. Потом — тишина. Дольше обычного.

Я не сразу понимаю, что меня настораживает. Потом доходит —