Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 - Наталья Шевцова

как только понял, с чем мы столкнулись, сразу же отправил вызов. Так что не переживай, вернутся твои овцы домой. А пока, оставьте их в покое, — посоветовал он. Вслед за чем усмехнулся и добавил: — Пока они вас не покалечили.

Уилл и Ивко покосились на него, мол, ой-йо-йой как смешно, затем переглянулись и… послушались его совета — отступили от валуна, оставив победу в этом раунде за овцами.

Победительницы, увидев, что враг отступил, к огромному облегчению всех, наконец-то заткнулись — видно, решили поберечь голос для следующего раунда.

Глава 33

Волк лежал на краю обрыва, скрытый густым кустарником, и задумчиво жевал травинку. С высоты ему было отлично видно всё плато: и оставшиеся от монстров горстки серого пепла и странная компания внизу.

— Босс, ты видел?.. Ну и дела… — прошептал лежащий рядом с ним Хряк. — Это их баба, что ли?..

Волк видел.

Он вообще видел много странного за свою жизнь. Видел, как Змей выжигал людям мозги одним взглядом. Видел, как Череп выпивал души. Видел, как боевые маги сносили с лица земли целые деревни. Но чтобы вот так — без огня, без молний, без видимых усилий — просто взять и высушить почти треть плантации…

— Баба, — коротко бросил он, не отрывая внимательного взгляда от этой самой бабы.

Которая на вид была совершенно обычной и ничем не примечательной. Разве что ростом — баба была высокой и пышной. О таких говорят, кровь с молоком. А ещё… У него была хорошая память. И поэтому он точно знал, что видит её впервые, но откуда же тогда странное чувство дежавю…

— Командир? — снова окликнул его Хряк. — Чего делать-то будем?

Волк услышал его вопрос, но ответил сразу.

В голове его крутились шестеренки, оценивая расклад.

Он смотрел, как внизу, в котловине, люди приходят в себя, как мальчишки воюют с овцами и думал о том, какая забавная всё-таки штука — жизнь…

Еще месяц назад он был на побегушках у Змея и Черепа. А где они теперь? После провала с семьёй мэра и шерифа, и первому и второму пришлось податься в бега.

Но оно и понятно. Змей — фигура известная. Через него все переговоры шли и ему же доверяли бабки, его рожу каждая собака в этих краях знала. У Черепа — дар редкий и внешность приметная.

А вот он, Волк, человек маленький. Умелый клинок, хороший нюх, хороший следопыт и все и больше никаких особых примет. Таких как он — сотни, если не тысячи.

Нет, они, конечно, звали его с собой, сулили золотые горы где-то то ли на юге, то ли на севере — он особо не слушал, и потому точно не помнил — но он отказался.

Что он на тех югах или северах забыл! Не говоря уже о том, что водиться с теми, кто помечен черной меткой, себе дороже.

И не прогадал.

Не прошло и недели, как старый кореш — из тех, кто не задает лишних вопросов и ценит людей, умеющих держать язык за зубами — подогнал ему весьма неплохую работенку.

Эферитовые выработки. Охрана. Десять головорезов под началом. Двое из которых сейчас дышат ему в спину, остальные остались в лагере — присматривать за «кротами».

Официально их наняли для охраны добывающих эферит работяг. Неофициально — чтобы эти самые работяги не слишком много воровали, не отлынивали и, упаси боги, не вздумали сбежать с добытым добром.

Платят щедро, вопросов никто не задает, работа непыльная — сиди, смотри, да иногда зубы показывай для острастки.

А ну да, иногда ещё присматривай за вот этой вот «плантацией», обеспечивая её пропитанием.

Само собой, сами они держались от «плантации» на безопасном расстоянии — благо, передвижение хищных кустов было жёстко ограничено их собственной физиологией.

Сплетения жёстких, колючих лоз — были идеальными убийцами, но никудышними едоками — они не имели ничего похожего на пищеварительный тракт. Они могли поймать, задушить, разорвать, но не могли усвоить ни кусочка добычи. Мясо просто гнило бы в их ветвях, пока сами они медленно умирали от голода посреди изобилия.

Переваривать плоть способны были только матки — клубни, к которым перекати-поле неизменно возвращались со своей добычей. Она растворяла подношения едкими соками и взамен сочилась густым, сладким нектаром — единственной пищей, которую её «дети» были способны усвоить.

Иначе говоря, рядом с матками «детей» удерживали не любовь или страх, а необходимость обменивать добычу на поддерживающие их жизнедеятельность питательные вещества.

«Дети» могли откатиться от «мамочек» на десятки и даже сотни метров, но не больше, иначе они рисковали потерять с ней связь и погибнуть.

Увидев, как один из людей карающего клинка вдруг замер, Волк сплюнул травинку, которую жевал, и бросил.

— Уходим. Быстро и незаметно.

* * *

Улыбка Грейва меж тем окончательно сползла с лица, сменившись хищным, напряженным выражением. Он перестал держаться за бок и медленно, стараясь не делать резких движений, выпрямился и как бы невзначай окинул взглядом окрестности.

Грейв почувствовал их не сразу.

Сначала был бой, потом — опустошение, которое приходит после боя, когда тело ещё не понимает, что выжило, а разум отказывается верить, что всё закончилось. Затем — разрядка, вылившаяся в дурацкие шутки про медали и мешки с мукой и истерический смех. Затем были блеяние ополоумевших от ужаса овец и уморительные попытки мальчишек сдвинуть их с места.

И только когда напряжение отпустило, когда адреналин схлынул и притупившиеся было чувства начали возвращаться — он их ощутил.

Взгляды.

Чужие. Внимательные. Оценивающие.

Грейв не повернул головы, не изменился в лице — лишь едва заметно качнулся в сторону шефа и тихо, почти не разжимая губ, процедил:

— У нас зрители. Трое. На два часа, за гребнем.

Рорик, сидевший на валуне, даже не шелохнулся, продолжая внешне расслабленно разглядывать свои сбитые костяшки, но Грейв увидел, как мгновенно напряглись мышцы на его шее.

Дэмиан Эйрхарт меж тем, делая вид, что просто разминает затекшую шею, медленно поднял глаза и скользнул взглядом по кромке обрыва.

* * *

— Думаешь, засекли? — кивнув на Грейва, понимающе хмыкнул Клещ.

— Не думаю, уверен, — мрачно проговорил Волк.

Карающий клинок, обнаруживший плантацию — это просто плохо. Карающий клинок, который обнаружит ещё и их — плохо уже для него. Для Волка.

«Эх, кустики-кустики, что ж вы нас так подвели, — с сожалением подумал он. — Ведь доведи вы то, что начали, до конца — сейчас бы мне было совершенно не о чем беспокоиться. А теперь, думай вот, как быть…»