Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка - Брайони Харк

здоровым. Словно черпал силы и исцеление из какого-то неизвестного источника, что заставило меня усомниться во всех случаях, когда мои снадобья не действовали на него.

Заставило усомниться в себе. В собственных способностях. В рецепте моей матери. Потому что сегодня Алдрик выглядит таким же полным сил, как и прежде.

Даже более жестоким. Более ненасытным.

Он снова бродит по дворцу с той же беспокойной жаждой. Охотится за королевством и за собственной королевой.

Если уж на то пошло, кажется, будто он стал только сильнее.

И, наблюдая за ним через весь Большой зал, я чувствую, как в животе медленно сворачивается ледяное подозрение. Сонное зелье, которое должно было свалить его во время праздника, лишь сделало его ещё наглее.

Так же, как и то, что я дала ему в нашу брачную ночь.

Теперь и мой яд — самое надёжное, самое выверенное средство из всего тёмного арсенала Тернового двора — больше не пускает корней в его теле.

Этого просто не может быть. Во всяком случае, если речь идёт о естественных причинах.

Пока я иду по залу, перед глазами всплывает множество мелочей. Алдрик никогда не пьёт из кубка, если не видел собственными глазами, как его наполняли.

Каждое утро к нему приходит один и тот же слуга. Сгорбленная старуха, которую я лишь несколько раз замечала мельком. Она всегда несёт в его покои накрытый крышкой кубок.

Раньше я думала, что это обычный настой от головной боли. Средство от похмелья. Или очередная прихоть тщеславного короля. Но что, если это нечто совсем другое? Защита? Что, если Алдрик Вэльстром, успевший нажить врагов почти во всех королевствах и обескровить остальные, держит где-то в недрах дворца собственного тёмного мастера?

Ведьму. Травника. Колдуна.

Кого-то, кто ежедневно поит его снадобьем, делающим его кровь невосприимчивой к любому яду.

Но под этим беспокойством скрывается ещё кое-что. Холодное. Любопытное. Если у него действительно есть противоядие… Значит, существует рецепт. А если существует рецепт, значит, существует и слабое место.

То самое, которое мне необходимо найти, если мы с Реном хотим обрести свободу.

Мой взгляд находит его по другую сторону зала. Он, как обычно, прислонился к колонне в своём шутовском костюме.

На одно мимолётное мгновение наши взгляды встречаются. И за этот единственный вдох между нами снова проносится всё то опасное, тяжёлое чувство, которым мы стали друг для друга.

Он едва заметно кивает. Приглашает встретиться позже. В нашем месте.

Я глубоко вдыхаю.

Позволяю этой надежде снова разжечь во мне решимость. И продолжаю наблюдать за королём, выслеживая источник его загадочной защиты. Несколько дней подряд я следила за его покоями. Незаметно сопровождала старуху до самых тёмных дворцовых подвалов. Разговаривала с Изольдой, пытаясь найти хоть какой-то ответ в её знаниях древних ремёсел.

А сейчас… Сейчас мне просто хочется хоть ненадолго забыться. Раствориться в его объятиях. Хотя бы на несколько минут перестать думать. Перестать бояться.

Когда я вижу, что Алдрик направляется в сторону военного зала, то, воспользовавшись моментом, ускользаю от Изольды и спешу в северное крыло дворца.

Едва дверь тайной библиотеки закрывается за нами, его губы находят мои. Он целует меня так жадно… Будто не прикасался ко мне целую вечность.

Я приподнимаю его тунику, чтобы коснуться губами тёплой кожи. И моё сердце замирает. Вдоль ключицы по внутренней стороне руки рассыпаны синяки. Жёлто-зелёные следы старых кровоподтёков переплетаются с новыми, густо-лиловыми.

Их становится всё больше.

Страх сжимает меня ледяными тисками. Потому что я понимаю. В одно ужасное мгновение понимаю всё. Никакой ведьмы в подвалах нет. Никакого тайного противоядия, объясняющего странную неуязвимость Алдрика, тоже не существует. Дело вовсе не в крови Алдрика. Дело в крови Рена.

— Милостивая богиня… — едва слышно шепчу я, осторожно проводя пальцами по его коже.

— Сера… — тихо произносит Рен.

И только теперь… Слишком поздно… Я замечаю, насколько поверхностным стало его дыхание.

Я сглатываю.

Пальцы медленно скользят вдоль синяков на его ключице.

— Когда они появились?

Он опускает взгляд. Пожимает плечами. Но даже это простое движение причиняет ему боль. Я замечаю едва уловимую гримасу.

— Не знаю. В последнее время у меня синяки появляются слишком легко. Наверное, просто стал неуклюжим шутом.

Он пытается криво улыбнуться.

— Профессиональный риск.

— Глупости.

Мой голос звучит резче, чем мне хотелось.

— Ты вор. И очень хороший вор. Хорошие воры не бывают неуклюжими.

Я прижимаю ладонь к его груди. И чувствую под ней, как его сердце вдруг болезненно… Слишком знакомо… Сбивается с ритма.

То же самое, что я почувствовала, когда коснулась ладонью груди Алдрика, проверяя, дышит ли он.

Нет.

— Как давно… — слова с трудом срываются с моих губ. — Как давно ты плохо себя чувствуешь?

Его прекрасное лицо становится непроницаемым.

Он не отвечает.

Но его молчание говорит само за себя.

— Скажи мне, — требую я.

Я вижу, как он решает, солгать мне или нет. Его ладонь накрывает мою. Ту, что лежит на его сбивающемся сердце.

Светлый и тёмный глаза становятся мягкими. Печальными. Невыносимо нежными.

— С тех пор, как ты начала подмешивать яд, — тихо говорит он.

Я медленно качаю головой, отказываясь верить.

Он сильнее прижимает мою ладонь к своей груди, чтобы я снова почувствовала, как сердце пропускает удар.

— Я надеялся, что ошибаюсь, — говорит он. — Надеялся, что всё это лишь у меня в голове.

И в этот миг весь мой мир рушится. Я вспоминаю, каким уставшим стал Рен. Как решила, что всему виной напряжение, под которым мы оба жили. Но теперь я вижу. Лицо у него стало сероватым. Он похудел. У него дрожат руки. И теперь появился кашель. Сухой. Тихий. Каждый раз он прячет его, уткнувшись в плечо.

И теперь я понимаю. Всё.

Почему яд не действовал на Алдрика. Что за неправильность я чувствовала в стенах дворца и никак не могла объяснить.

Проклятие не подвело меня. Я вплела в волчий аконит свою ненависть. Связала с ним всё своё отвращение к королю. И выпустила эту силу в его кровь, чтобы уничтожить его. Но магия коварна. Она видит нашу истинную сущность. Всё, что скрыто в глубине сердца. Весь этот тёмный, переплетённый клубок чувств. И теперь… Слишком поздно… Я понимаю, что проклятие, наложенное на Алдрика, связало воедино мою ненависть и мою любовь.

Пока король чахнет… Чахнет и Рен.

Моё сердце удерживает их обоих в какой-то извращённой форме любви. И магия сплавила их судьбы.

Вот она.

Цена.

Моя цена.

— Ох, Рен… Прости меня…

Я беру его лицо в ладони, и он позволяет. Между нами раскрывается нечто огромное.