Представь нас - Молли Гоинс

стон и сжимаю пальцы на его ногах, призывая не останавливаться. Да, иногда мне нравится играть с властью, но только не сегодня. И больше всего радует, что Уиллу не нужно ничего объяснять. Кажется, появись у меня желание доминировать, он бы и бровью не повел.

— Ты потрясающа в этой позе, малышка, — пальцы Уилла скользят от моего горла вниз, жадно сминая грудь. — Черт, сохраню этот вид в мысленной галерее.

Издаваемые мной звуки едва ли можно назвать стонами, но пока Уилл продолжает жестко толкаться в мой рот и ласкать грудь, возбуждение достигает такого предела, что молчать становится невозможно.

Я крепко вцепляюсь в него, сдерживая рвотный рефлекс. Уилл не останавливается, однако сбавляет темп ровно настолько, чтобы я смогла прийти в себя и продохнуть.

— Умница. Ты потрясающе меня принимаешь, Калли, — Уилл жестко смыкает пальцы на моем горле, — Чертовски скучал по твоему рту. Всю неделю только о нем и думал. Мечтал поцеловать эти розовые губы, — толчок. — Заполнить членом, — толчок. — Слышать каждый звук, стон и бессвязный шепот, слетающий с них, — толчок. Толчок. Толчок.

Я непроизвольно сжимаю бедра: черт, после таких слов окончательно намокла, и тело отчаянно требует хоть какого-то трения.

— Я вижу, чем ты занимаешься, малышка, — хрипло произносит Уилл, сильнее сжимая горло. — Не переживай, всю ночь я буду поклоняться твоей киске. Но сейчас кончу тебе в рот и хочу почувствовать, как ты все проглотишь.

В ответ удается лишь жалобно заскулить, хотя мысленно я истошно кричу: «Да, сэр!». Темп нарастает, выдавая скорую разрядку. Разжав пальцы на бедрах, я отдаю власть мужчине, а сама тем временем начинаю ласкать грудь.

— Черт, Калли, — глухо рычит Уилл и с силой изливается мне в горло.

Как хорошая девочка, я послушно сглатываю – в точности так, как велено. Уилл медленно отстраняется, и напоследок я еще раз скольжу языком по головке.

Наклонившись, он оставляет чувственный поцелуй на моих губах, а затем спускается к груди.

— Продолжай ласкать себя, — властно командует он.

Стоит Уиллу выпрямиться, как пальцы тут же приникают к соскам. Он отрицательно качает головой.

— Ниже, — хрипит он.

Я медленно опускаю ладони вдоль туловища. Тело отчаянно жаждет разрядки, однако я не тороплюсь, неотрывно глядя в глаза Уиллу, пристально следящему за каждым движением. Пока он обходит кровать и возвращается на свою половину, пальцы успевают добраться до клитора.

— Уилл, — протяжно стону я, желая показать: пусть работает лишь рука, до исступления меня доводит именно он.

— Черт, уже который кадр я хочу намертво выжечь в памяти, — перехватив лодыжки, Уилл подтягивает меня к центру матраса, чтобы голова больше не свешивалась с края. — До одури идеально.

Пальцы Уилла медленно ползут вверх по ногам, и тут меня внезапно осеняет. Я выпаливаю:

— Почему бы тебе не сделать фото?

Его ладони замирают на коленях, любые движения прекращаются.

— Калли, я не...

— На «Полароид», — прервав ласки, я приподнимаюсь на локтях, чтобы заглянуть мужчине в глаза. — Осталась одна кассета. Снимки никуда не утекут. Мы не обязаны, просто... Понимаю, звучит сомнительно. Наверное, следовало бы проявить благоразумие, но сейчас все иначе. Я тебе доверяю.

Обхватив лицо ладонями, Уилл целует меня – глубоко и с чувством.

— Я за, если ты действительно этого хочешь. Но знай: промелькни хоть тень сомнения, мы сожжем кадры в раковине, как только закончим.

— А можно будет тебя сфотографировать? — едва слышно шепчу я.

Из груди Уилла вырывается низкий, бархатистый смешок. Мягко надавив на плечи, он снова укладывает меня на матрас и нависает сверху, оперевшись руками по обе стороны от головы.

— Как насчет совместных фотографий?

Невероятный мужчина.

— О, я в красках представила, как мы будем смотреться, Уилл.

 

Глава 32Уилл

Нехотя отстраняясь и оставляя влажную дорожку поцелуев, я сползаю с кровати за камерой. Учитывая прошлое Калли, я бы в жизни подобного не предвидел. Но она права: все иначе. Раньше мы сходили с ума от одиночества, но теперь этому пришел конец.

Я протягиваю камеру. На губах Калли играет нежная улыбка.

— Уверен?

Вновь перехватив тонкие лодыжки, я тяну Калли к самому краю матраса, вызывая тихий смешок.

— Пусть фотограф не я, но, сдается, для первого кадра должен опуститься перед тобой на колени.

Раздвигая ей бедра, я опускаюсь на пол.

— И не забывай: модель из меня тоже никудышная, так что командуй.

Ответа я не жду: знаю, что моя девочка именно так и поступит. И до одури радует мысль, что одними фотографиями дело не ограничится.

Стоит губам прижаться к ее киске, как Калли приподнимается на одной руке, выбирая ракурс получше, и издает до безумия пьянящий стон.

— Да, Уилл, вот так.

Я подхватываю ее за ягодицы, приподнимая, чтобы как следует распробовать свою девочку. Несколько раз медленно очертив клитор, скольжу языком ниже, к самому входу, а затем проникаю чуть дальше, дразня и исследуя.

Бедра резко подаются навстречу, и она падает на матрас.

— Твою мать... никто раньше такого не делал.

Скользнув обратно, я снова поддеваю языком набухший бугорок.

— Повторить?

Калли снова приподнимается, сексуально ухмыляясь.

— И не смей останавливаться.

Я тут же припадаю губами к клитору, но болтать Калли еще не закончила.

Издав тихий стон, она поднимает камеру.

— Нужно сделать кадр. Смотри на меня, Уилл, — и стоит нашим взглядам встретиться, как Калли довольно улыбается. — Хороший мальчик.

Черт возьми. Я думал пустить в ход все козыри, испортить Калли для любого другого мужчины и уговорить остаться, но в итоге... это она меня испортила.

Одной рукой удерживая Калли за ягодицы, другой я ласкаю каждый сантиметр ее тела, языком безостановочно кружа по клитору. Калли резко выгибается и роняет камеру.

— Подними, — хриплю я, погружая палец в ее влажное лоно. — Сделай кадр.

Калли мешкает, и тогда я резко толкаюсь пальцем внутрь, а затем сменяю его языком, проникая чуточку глубже.

— Уилл, я... — с придыханием стонет она.

— Знаю, — дразняще мазнув языком чуть ниже ложбинки, отзываюсь я. — Делай кадр и кончай, — я возвращаюсь к налившемуся бугорку, очерчивая его кругами и одновременно растягивая пальцами тугую киску. В тот самый миг, когда стенки мертвой хваткой стискивают палец, а ноги Калли капканом смыкаются на плечах, раздается щелчок затвора, и