Мы, которых не было - Хелен Либерти

Мне становится страшно от следующей мысли, которая внезапно приходит в голову. Я хочу быть с ним. Хочу попробовать. Хочу вернуть то, о чем мы мечтали пять лет назад. Но вместе с этим желанием приходит другая, холодная и трезвая мысль: если я выберу его, мне придется рассказать правду.

А правда — это не просто слова. Это то, что может сломать не только меня, но и всех, кто находится рядом. Если он узнает все, если в это впутается Алексей, под удар попадут мои близкие. Тема уже слишком близко к этому миру, и я не имею права рисковать.

Я не могу позволить, чтобы из-за меня снова кто-то пострадал. Значит, я должна сделать то, что уже делала однажды — разорвать все, пока не стало слишком поздно.

Ушакова, давай. Просто сделай это. Быстро. Как пластырь.

— Ты вообще нормальный? Что ты творишь? — зло бросаю я.

Саша молчит. Только челюсть напрягается так сильно, что на скулах начинают ходить желваки.

— Я делаю то, что должен, — хрипло бросает он и переводит взгляд на окно, явно не собираясь смотреть мне в глаза.

— Ударить человека — это нормально, по-твоему? — раздражение накрывает меня еще сильнее. — Повернись ко мне, когда я с тобой разговариваю. Я не собираюсь говорить с твоим профилем.

Он медленно поворачивается и смотрит прямо на меня.

— Он не имел права к тебе прикасаться.

— Он даже не прикасался, — повышаю голос. — Ты просто пришел и устроил цирк. Ты вообще подумал, как это выглядит со стороны?

— Ты моя, — говорит он глухо.

Я закатываю глаза и фыркаю.

— Ох, Соколов, это что за замашки из дарк-романов? Я не твоя. И никогда не была. Да, мы договаривались поговорить о нас и о том, что будет дальше. Я подумала. И для меня это слишком. Я не хочу в это ввязываться. Нас связывает только твой племянник. И лучше нам вообще не пересекаться вне этого.

— Да хватит нести эту херню, — он подается вперед, сокращая расстояние, между нами. — Милен, ты издеваешься? Почему ты не хочешь попробовать? Почему отталкиваешь? Скажи нормально, в чем дело.

Пластырь. Быстро. Без лишнего.

— Я тебя не люблю, — произношу тихо, но уверенно. — У меня своя жизнь.

Он смотрит на меня совсем иначе. Вижу, как у него на лице перемешались злость и боль.

— Тогда почему ты на меня так смотришь? Твои глаза говорят совсем о другом.

Я молчу, потому что, если начну говорить дальше, все окончательно посыплется.

— Понятно, — коротко выдыхает он. — Ладно, не буду сейчас давить. Ты на взводе. С Антоном тебе лучше провести занятие завтра. Меня у Даши не будет, можешь приходить спокойно. Ей я все передам.

Он встает и уходит, с силой хлопнув дверью. Только сейчас я замечаю, что на нас смотрят все посетители кафе. Мы невольно стали героями какого-то чертова спектакля.

Остаюсь сидеть за столом еще несколько секунд, глядя на пустой стул напротив. Мысли никак не желают собираться в голове.

Я сделала это. Оттолкнула его.

Поднимаюсь, почти не чувствуя ног, расплачиваюсь и выхожу на улицу. Прохладный воздух сразу пробирает до костей, хотя еще недавно было тепло. Погода словно решила подыграть моему настроению.

Достаю телефон и вызываю такси. Машина приезжает уже через пару минут. Я называю адрес и отворачиваюсь к окну. Город проносится мимо размытыми пятнами. Краснодар живет своей обычной жизнью: люди спешат, смеются, разговаривают. А у меня весь мир летит к черту. Слезы текут сами собой. Я не всхлипываю — просто молча плачу, прижимаясь лбом к холодному стеклу, пытаясь хоть немного успокоить ту боль, что разрывает меня на части.

Еще несколько дней назад все было спокойно и понятно: работа, планы, тихие вечера. Я точно знала, как пройдет завтрашний день. А теперь все резко перевернулось, и я больше ничего не контролирую

Перед глазами снова появляется Саша. Его взгляд в тот момент, когда я сказала, что не люблю. В нем было столько боли, что у меня до сих пор сжимается грудь при одном воспоминании. И самое страшное — я осознанно сделала ему больно.

Только сейчас до меня наконец начинает доходить одна простая вещь: Соколов действительно любил меня. Все эти годы. Любил девушку, которую ни разу не видел вживую. Ему не нужна была красивая картинка или идеальный образ. Он полюбил меня настоящую.

И от этого понимания становится еще больнее. Слишком многое перевернулось за эти несколько дней, а я до сих пор не могу принять, что все это — моя реальность.

Такси останавливается у дома. Быстро стираю ладонями следы слез, расплачиваюсь и выхожу из машины. Подъезд встречает привычной тишиной и темнотой.

Закрываю за собой дверь квартиры и остаюсь стоять, не раздеваясь. Несколько секунд просто смотрю в одну точку, потом медленно оседаю на пол, прислоняясь спиной к двери. Пока еще держусь. Сжимаю губы до боли, втягиваю воздух и пытаюсь просто переждать это состояние, как делала всегда.

Только в этот раз не получается.

В груди тянет так сильно, что становится трудно дышать. Я пытаюсь дышать медленнее, глубже, но дыхание все равно дрожит и сбивается. Все, что я так долго держала под контролем, начинает сыпаться.

Сжимаю губы и пытаюсь проглотить это состояние, но не выходит, внутри что-то рвется, ломается, и в следующую секунду меня накрывает.

Крик срывается с губ сам собой — хриплый, надломленный, почти дикий. Он бьется о стены квартиры и эхом возвращается обратно, делая только хуже. Но остановиться уже невозможно. Если сейчас не выплесну все это наружу, меня просто разорвет от боли и напряжения.

— Я устала… — срывается хрипло, почти без голоса. — Я просто устала…

Слова путаются, дыхание срывается, слезы душат так, что почти невозможно говорить. Грудь стягивает болезненным спазмом.

— Почему я… — жадно хватаю ртом воздух. — Почему я должна через это проходить…

Меня трясет, голос ломается, слова обрываются на полуслове.

— Я не хочу… — уже тише, почти шепотом. — Я не могу больше…

Обхватываю голову руками, сжимаюсь в комок, пытаюсь хоть как-то остановить это состояние, но не получается — только боль, страх и пустота. Почему он снова появился, почему все опять по кругу, почему именно сейчас, когда я уже наладила свою жизнь.

Сердце бьется так быстро, что начинает шуметь в ушах. Перед глазами все расплывается, дыхание окончательно сбивается. Я пытаюсь встать, но ноги тут же подкашиваются, и тело снова тяжело оседает на пол.

Слишком тяжело.

Темнота медленно затягивает сознание,