Мы, которых не было - Хелен Либерти

class="p1">Кирюха молчит рядом, но я кожей чувствую его внимание. Даша тоже не произносит ни слова, только время от времени хватается за телефон, словно ждет нового звонка.

Время тянется невыносимо медленно, каждая секунда бьет по нервам. В голове крутится одно и то же — без сознания. Какого черта вообще произошло и почему рядом с ней оказался именно он.

Я срываюсь.

— Я сказал, быстрее! — резко и жестко.

Водитель бросает на меня короткий взгляд через зеркало заднего вида, но ничего не отвечает, только сильнее жмет на газ.

Машина останавливается у входа в больницу. Мы быстро выходим и заходим внутрь. Коридоры белые, стерильные, слишком чистые. В нос бьет резкий запах лекарств. Я никогда не любил такие места, а сейчас, когда знаю, что здесь Милена, тревога давит еще сильнее.

Даша идет первой, почти бегом подлетает к сестринскому посту.

— В какой палате лежит Милена Ушакова? — резко, без лишних слов.

Медсестра прищуривается, внимательно ее разглядывая.

— А вы кем ей приходитесь?

— Я ее сестра, — отрезает Даша. — Рядом со мной мой муж и сын, — кивает на Кирилла с Антоном, — а это, — указывает на меня, — ее жених.

Мы с Кириллом переглядываемся, оба в шоке, она за секунду всем роли раздала, не моргнув глазом.

— Палата номер три, отделение терапии, прямо по коридору и направо, — говорит медсестра и на секунду заминается. — Там рядом с ней сидит молодой человек.

Я уже понимаю, кто это. Иду быстрее. Подходим к палате, и я вижу его.

Олег.

Сидит, сгорбившись. Подхожу к нему в пару шагов, хватаю за ворот ветровки и рывком поднимаю на ноги.

— Что ты с ней сделал? — голос срывается, глухо бьет по коридору. — Что ты, блядь, сделал?

Он не дергается, не вырывается. Смотрит на меня с вызовом.

Сволочь.

— Она была без сознания, — отвечает глухо. — Я нашел ее в квартире и вызвал скорую.

— Какого хрена ты делал в ее квартире? — дергаю его сильнее.

— Саша, прекрати, — голос Даши дрожит, она хватает меня за руку. — Не здесь, пожалуйста, выйдите на улицу и разбирайтесь там, сколько нужно. Это больница, и ты пугаешь Антона.

На секунду отвлекаюсь на Дашу, потом снова переключаюсь на него

— Да, брат, идите поговорите, — добавляет Кирилл, ровно, без эмоций. — Потом остынь и иди к Милене, ей не нужны тут ваши разборки.

Резко отпускаю его, отталкиваю от себя.

— Пошли, — киваю в сторону выхода.

Выходим на улицу. Прохладный воздух бьет в лицо, но легче не становится. Достаю сигарету, ту самую, что стрельнул у Кирюхи, подкуриваю и делаю глубокую затяжку.

— Слушай сюда, пекинес ты ебаный, — голос пропитан такой злостью, что каждое слово звучит как удар. — Ты сейчас исчезнешь из жизни Милены. Чтобы духа твоего рядом с ней не было.

Он усмехается. Нет, этот чепушила еще и усмехается.

— Она моя девушка, — отвечает он. — И, если кто и должен исчезнуть, так это ты.

Делаю шаг ближе.

— То ты ее шлюхой называешь, а теперь она вдруг девушка? — говорю я, стоя уже вплотную и глядя ему прямо в лицо. — Она была твоей девушкой. И даже это было ошибкой. Еще раз появишься рядом с ней — следующим пациентом этой больницы будешь ты. С переломанными руками и ногами.

Он дергается, челюсть сжимается, на секунду отворачивается, потом снова смотрит на меня.

— Ты не знаешь, с кем связываешься, — говорит он.

— Это ты не знаешь, — бросаю я, стряхивая окурок в сторону. Оцениваю его противную смазливую рожу.

— Думаешь, крутой? — кладу руку ему на плечо, сжимаю чуть сильнее, чем нужно, пальцы впиваются, чувствуя напряжение под тканью. Не убираю сразу, держу, давлю. — Только, малыш… — чуть наклоняюсь ближе. — Я всегда на шаг впереди. И если ты сейчас меня не услышишь — тебе не больничка светит, а бетонная плита.

Он напрягается сильнее, но отступать не собирается.

— Это мы еще посмотрим, — отбрасывает мою руку и уходит.

— Посмотришь, — кричу ему в спину.

Разворачиваюсь и быстрым шагом иду обратно в больницу. Двери мелькают одна за другой, номера палат сменяют друг друга, пока не нахожу нужную.

У двери палаты стоит Даша вместе с врачом. Она кивает, слушая его, но сильно сжатые кулаки выдают, насколько она напряжена.

Подхожу ближе.

— Как она? — спрашиваю коротко.

Врач переводит на меня взгляд.

— Состояние стабильное. Острая стрессовая реакция, организм не справился с нагрузкой, поэтому была кратковременная потеря сознания. Мы сделали укол, сейчас она под наблюдением.

Киваю, принимая информацию.

— Можно к ней?

— Только один человек.

— Иди, — кивает она в сторону двери.

Открываю дверь и захожу в палату.

Внутри тихо, только мерно капает капельница, приглушенный свет давит. Милена лежит неподвижно, словно она просто спит. Лицо бледное, губы чуть приоткрыты, дыхание едва заметно. Ресницы отбрасывают тень на щеки, и от этого она выглядит еще более хрупкой. Волосы раскинулись по подушке, пряди выбились и лежат неровно, как попало.

Смотрю на нее, и сердце начинает биться быстрее, так что отдает в висках.

После того, как я видел отца в больничной палате, такие моменты я не перевариваю. Не сами стены, не запах, а именно это состояние, когда рядом лежит человек, а ты ничего не можешь сделать, только стоять и смотреть.

С отцом мы не были близки, он много чего натворил, но именно тогда я понял, что такие ситуации выбивают сильнее всего. Ты стоишь рядом и не понимаешь, что происходит и сколько это продлится.

И сейчас я снова в этом положении.

Тревога поднимается волной, не дает нормально вдохнуть, тянет изнутри. Хочется либо что-то делать, либо просто выйти и не видеть этого.

Но я не могу уйти.

Подхожу ближе, останавливаюсь рядом, несколько секунд смотрю на нее, пытаюсь убедить себя, что с ней все в порядке. Беру аккуратно ее за руку и чувствую, какая она холодная. Замерзла в этой палате.

Осматриваюсь по сторонам и сразу цепляюсь взглядом за окна — распахнуты настежь. Вот кто так делает? На улице, может, и тепло, но она-то без движения лежит. Идиоты.

Подхожу, быстро закрываю створки, одно окно оставляю чуть приоткрытым, чтобы не стало душно. На секунду прикрываю глаза, выдыхаю и возвращаюсь к своей девочке, на секунду задерживаюсь, смотрю на нее и сажусь на стул рядом с ее кроватью.

— Маленькая моя, что же я с тобой сделал… — произношу тихо, опускаясь на стул рядом с кроватью и беря ее за руку. — Все это из-за меня… сначала Серый, теперь это… если бы я тогда тебе не написал… — слова застревают. — ты бы жила спокойно и не знала таких проблем.