Мы, которых не было - Хелен Либерти

Серый никогда не посвящал меня во все детали, но я не идиот. Когда она меня тогда оттолкнула, и потом не позвонила сама, я сразу понял что-то не так. Начал капать. Узнал, что в город приехал ее первая любовь. А потом одна фамилия случайно вырвалось у Серого во время разговора — «Соколов». Я сложил два и два. Прицепился он к Милене именно из-за него. Этот фрукт у меня уже в печенках сидит.

Теперь отступать нельзя. Нужно довести дело до конца. Тем более сломать этого Соколова я и сам уже не против. А сломать его можно только через Милену.

Телефон на панели снова вибрирует. Я скриплю зубами, тянусь к нему и беру в руки — игнорировать сейчас себе дороже.

— Да.

— Докладывай, — говорит Серый подозрительно спокойно. Такое спокойствие обычно не предвещает ничего хорошего.

— Знаешь некого Соколова? — усмехаюсь я криво и провожу рукой по волосам.

На секунду в трубке повисает тишина, а потом он коротко выдыхает.

— Знаю.

— Я все понял, Серый, — говорю уже жестче. — Весь твой план. Я должен был сломать Милену, чтобы ты смог уничтожить его. Ты с самого начала знал, что он появится.

— Конечно знал, — спокойно отвечает он. — Я на это и рассчитывал.

— Тогда какого хрена ты мне не сказал? — Сжимаю руль сильнее.

— Потому что ты должен был сделать свою часть работы раньше, — резко обрывает он. — К его приезду она уже должна была быть сломана.

Тут он прав. Мне нужно было закончит весь этот цирк раньше.

— Но так даже лучше, — продолжает он, и в голосе появляется что-то неприятное. — Теперь он все будет видеть своими глазами.

Мне это уже не нравится.

— Что именно ты хочешь?

— Я уже сказал, — спокойно, будто разговариваем о бытовых жизненных вещах. — Ты доводишь ее до такого состояния, чтобы она сама не захотела дальше жить.

— Ты понимаешь, о чем говоришь? — цежу сквозь зубы.

— Прекрасно понимаю, — отрезает он. — И ты тоже понимаешь.

— Соколов должен видеть, как она ломается, — продолжает он. — Как она разваливается у него на глазах, и он ничего не может с этим сделать.

Сжимаю руль так, что пальцы начинают болеть.

— И вот тогда он посыпется, — добавляет он. — Окончательно.

— Это уже перебор, — тихо говорю.

— Для тебя, может быть, — холодно отвечает он. — А для меня — это цель. Это даже не столько моя цель, как тех, кому ты должен. — он делает паузу, а затем продолжает. — Или ты забыл, о своем долге?

— Не забыл.

— Тогда не задавай лишних вопросов, — жестко бросает он — У тебя есть месяц.

Я прикрываю глаза.

— Месяц, чтобы закончить начатое, — продолжает он. — Либо ты это делаешь, либо я подключаю других людей.

И тут уже не нужно объяснять, что будет дальше.

— И поверь, — добавляет он тише, — в этом случае тебе тоже не поздоровится. А ты знаешь, как мои люди работают.

Связь обрывается.

Я с размаху бью по рулю и опускаюсь лбом на него, пытаясь выровнять дыхание. Почти весь разговор с Ефимовым я вообще, как будто не дышал, как будто если лишний раз вдохну, он сразу пустит мне пулю в лоб через экран телефона.

Вот черт дернул меня тогда сесть за этот стол и поиграть в картишки с заряженными мужиками. Сам виноват. Сам полез. Сам теперь и разгребаю. Вляпался по самые яйца и вылезти уже не получится.

И теперь все предельно просто. Либо я делаю то, что он сказал, либо меня самого пустят в расход, и о той жизни, которую я себе уже начал выстраивать, можно забыть.

Глава 22

МИЛЕНА

Апрель 2018

(Настоящее время)

Очнувшись в больнице и увидев перед собой Сашу, сначала думаю, что это сон, какая-то галлюцинация, что угодно, но не реальность. Последнее, что помню — как плачу навзрыд, а потом темнота. Такое со мной уже было в детстве, тогда из-за сильного стресса я потеряла сознание.

Помню, как мама испугалась, и как я очнулась в больнице. Не думала, что это снова со мной случится, но, видимо, последние дни знатно меня выбили, раз теперь я лежу здесь под капельницей.

Тело тяжелое, ватное, каждое движение дается с трудом, в висках глухо пульсирует, во рту сухо, язык прилипает к небу, а в горле неприятно саднит. Пальцы холодные, и даже когда пытаюсь их сжать, они не до конца слушаются.

Окончательно прихожу в себя, когда Соколов говорит, что в больницу меня привез Олег. Меня моментально накрывает дурным предчувствием.

Что Олег делал у меня дома?

Зачем он вообще приходил, и самое главное — не сделал ли Саша что-то Олегу.

После его слов между нами повисает тишина, но этот вопрос не отпускает, цепляется, не дает спокойно выдохнуть. Мне нужно это знать, потому что я не хочу, чтобы кто-то из них пострадал.

— Саш, а ты ничего не сделал Олегу? — спрашиваю, осторожно посмотрев на него. Вижу, как он напрягается, как на скулах начинают ходить желваки.

— Переживаешь за своего парня? — отвечает вопросом на вопрос и отпускает мою руку, откидываясь на спинку стула.

— Я за вас обоих переживаю, — тихо говорю. — Потому что не хочу, чтобы вы пострадали. Он от твоей силы, а тебя вообще могут арестовать.

Саша выдыхает и несколько секунд молча изучает мое лицо. Он вроде сидит расслабленно, но в нем чувствуется напряжение, в любой момент он может сорваться.

— Не переживай, не трогал я его, — отвечает он.

— Хорошо, — опускаю глаза на свои руки, начинаю перебирать пальцами и сама не понимаю, почему так себя веду, почему молчу, как застенчивая девчонка, которая впервые осталась с парнем наедине.

— Можешь сказать спасибо Даше и Кириллу. Они мне помешали, а то я бы прибил этого гада на месте.

— Даша здесь? И кто такой Кирилл? — спрашиваю, снова поднимая на него взгляд.

— Нет, они уехали, Антона нужно было кормить и укладывать спать.

— И Дашка спокойно поехала вместе с сыном и с незнакомым парнем в одной машине? — смотрю на него с подозрением, потому что Даша избегает незнакомцев, особенно мужчин, но по какой причине, я не знаю.

— Кирилл мой друг и партнер, — спокойно отвечает Соколов. — Мы вместе с самого раннего детства. Он Дашку, с пеленок знает.

На секунду задумываюсь и вспоминаю парня, который был рядом с Сашей в кофейне. Значит, это и есть Кирилл.

— Понятно.

И снова тишина. Тянется, давит. Хотя, о чем нам вообще говорить, я даже не понимаю. Я