Холод татами - Женя Онегина

время мечтала, стать частью их жизни. И эти бесконечные качели сводили меня с ума. А потому я трусливо поднялась в город другой дорогой, купила у вокзала пару шоколадных круассанов на завтрак и направилась к дому.

Дождь усилился. Он заливал лицо, пробирался под одежду. Не спасали ни плащ, ни сапоги. А потому я откинула капюшон, стянула шапку и подставила лицо под холодные струи, надеясь неизвестно на что.

– Не боишься заболеть? – раздался рядом со мной знакомый голос. – Вера, ты что вообще творишь?!

На нем были светлые джинсы и бежевое пальто. Огромный черный зонт он держал высоко над головой. Я моргнула, потом тряхнула головой, все еще не веря.

– Вера… – обреченно протянул Макс и прижал меня к себе, насквозь промокшую и продрогшую до костей. – Знаешь, Вера, я думал, ты умнее. Сидишь в тепле и помогаешь Ксюхе, например. А ты? Что ты напридумывала себе, девочка моя?

Ответом ему был тихий всхлип. И последовавшее за ним оглушительное чихание.

На мой третий этаж мы взлетели. Макс практически на руках поднял меня наверх, забрал из ледяных дрожащих пальцев ключи, открыл дверь и втолкнул внутрь. Плащ, шапка, промокшая насквозь толстовка полетели на пол. За ними последовала футболка. Я стояла перед ним, прикрывшись руками, и дрожала как осиновый лист. Зубы выбивали барабанную дробь. Макс выругался в сердцах так, что у меня от стыда запылали уши. Небрежно бросив на пуф пальто, мужчина опустился на колени, стянул с меня сапоги вместе с носками и штаны, а потом поднял на руки и отнес в ванную. Я зашипела и попыталась вырваться, но он держал крепко. Старая немецкая чугунная ванна была глубокой. А еще ужасно холодной. Впрочем, едва усадив меня в нее, Русланов включил горячую воду. Заледеневшие ступни закололо. А я обхватила себя руками и уткнулась лбом в коленки. Мокрые волосы неприятно щекотали шею, но я лишний раз боялась пошевелиться. Тело пронзило дрожью, когда горячая рука мужчины коснулась моей спины мягко и нерешительно. Я резко выдохнула, и Макс замер, прислушиваясь к моей реакции. А потом и вовсе убрал руки. Над ванной поднимался пар. Краем глаза я увидела, что мужчина разделся по пояс, оставшись в одних джинсах, низко сидящих на бедрах.

Его руки снова легли мне на плечи. Теперь более уверенно. Заскользили вниз по позвонкам. Разминая, вправляя, массируя. Влажное белье липло к телу, и я решительно потянулась к застежке лифа. Макс хрипло засмеялся и помог мне справиться с замком. Вздернув подбородок, я сняла лифчик и бросила его на пол.

Тяжелая рука легла мне на затылок. Слегка потянув за волосы, мужчина заставил меня запрокинуть голову назад. Я поймала взгляд его потемневших глаз и судорожно сглотнула. И только тогда он меня поцеловал. Не нежно. А настойчиво. Голодно. Почти грубо. Я всхлипнула, когда шершавые пальцы сжали напряженный сосок, и Макс поймал мой стон губами. Прошептал, словно сдаваясь:

– Вера…

Он тоже дрожал. От предвкушения. От ожидания. От пережитых эмоций. Адреналин все еще бушевал в его крови, а я мечтала стать той, кто приручит эту бурю.

Я больше не могла его ненавидеть.

Он был здесь. Рядом со мной.

Он вернулся, как только смог.

Вернулся ко мне. И я оценила.

Я потянулась к нему сама, надеясь, что так мы станем еще ближе. Я прижалась к его груди, обхватила руками за торс, боясь отпустить, и закрыв глаза слушала, как гулко стучит его сердце. Макс целовал мои руки, плечи, шею. Царапал отросшей щетиной кожу и снова целовал. Он прижимал меня к себе, устроив огромные ладони на моих ягодицах. А я терзала его губы, кусаясь и шипя. И слезы снова катились по моим щекам.

– Верка, ну что ты? – ласково проговорил Максим и улыбнулся. – Откуда слезы, не нужно плакать, я прошу…

– Не буду, – всхлипнула я и положила руки ему на плечи. – Обещаю…

Горячий влажный воздух окутал нас плотным облаком. Вода вот-вот грозила перелиться через край. Я неловко переступила с ноги на ногу и пожаловалась:

– Русланов, горячо…

– Что? – не понял Макс, но тут же подхватил меня под бедра, поднимая над водой.

– Поставь! Уронишь! – испуганно пропищала я. Но Русланов только ухмыльнулся и крепче прижал меня к себе.

– Макс, пусти!

– Сейчас… – голос его прозвучал совсем хрипло.

Чувствуя его желание, я сама потянулась к ширинке на джинсах.

И тогда он спросил:

– Ты уверена, Вера?

Я выдохнула ему в губы:

– Да…

– Только не здесь, девочка моя. Давай первый раз не здесь.

За пределами ванной было холодно и промозгло. Моя кожа вмиг покрылась мурашками, и я поежилась.

Макс прошептал:

– Ты только не бойся, ладно?

– Я не боюсь, – ответила я. – Тебя не боюсь.

Но дойдя до своей спальни, я растеряла всю отвагу. Быстро избавившись от мокрых слипов, я забралась под одеяло и замерла, почти не дыша.

– Нет, Вер, так дело не пойдет, – засмеялся Макс и ухватил меня за пятку. Пощекотал и дернул на себя, отбросил в сторону одеяло. А потом, не дав опомниться, лег сверху. И я задохнулась от его силы. И от его мощи.

Теперь его губы были везде. Отвечая на поцелуй, я уперлась ладонями в его каменную грудь, рефлекторно пытаясь отвоевать кусочек свободы. Макс послушно приподнялся и лег рядом. Провел пальцем по моим губам, по подбородку, шее. Спустился ниже и обвел сначала один сосок, потом другой. Я задрожала, заметалась, пытаясь прикрыться. И тогда Макс быстро перехватил мои запястья одной рукой, а другой обвел пупок и скользнул ниже. Я дернулась. Макс только наклонился ближе к моему лицу. Его рука уверенно прошлась по внутренней стороне бедра и замерла. Я застонала и сама подалась ему навстречу:

– Тише, тише… – засмеялся мужчина.

А потом мне было уже все равно. Я стонала, сходя с ума от его рук. Я извивалась под ним, умоляя о большем. А он только смеялся и нежно целовал мои щеки. Наконец безумное напряжение внизу живота взорвалось, разливаясь по телу бездумной судорогой. Я закричала, и Макс закрыл мне рот поцелуем, крепко прижимая к себе.

– Пожалуйста, – прошептала я.

Он старался быть нежным. Но мне было уже все равно. Я плавилась под ним. Царапала широкую спину. И задохнулась от давно забытого страха, почувствовав его в себе. Макс замер, поймав мой испуганный взгляд.

И тогда я повторила, прикрыв глаза, надеясь, что он поверит:

– Я не боюсь, Максим. Тебя я не боюсь.

А после меня не стало. Были только мы, я и он вместе, и дождь барабанил по