Холод татами - Женя Онегина

– Потому что я – лучший! – ответил он. – Вер, мне пора. Поздно уже. Макс не ел полдня, а потом полез на рожон. Сейчас лучше обойтись теплым сладким чаем и минералкой, завтра можно кормить понемногу. И ему бы вес набрать. Пара месяцев есть в запасе. Бой назначен на девятое марта.

Я рассеянно кивнула.

– Владик остается с вами. И до пятого января у нас каникулы. Никаких тренировок. За Ладу болеть придешь?

– Приду, конечно. И с чего бы такая щедрость? Десять дней покоя?

– Кое-кому нужно как следует подумать, Вер. Доброй ночи!

– И тебе.

Закрыв за Ждановым дверь, я вошла в свою спальню. Макс лежал на кровати, прикрыв глаза. Влад застыл у окна, нервно кусая щеку.

– Что произошло? – все-таки спросила я.

– Жданов все тебе сказал.

– Он пытался отговорить Макса от боя с Усольцевым, – произнес Влад. – Только у него ничего не вышло.

– И тогда он решил добить его сам?

– Примерно так, – усмехнулся Владислав. – У них высокие отношения, Вер.

– Это я уже поняла.

– Ничего ты не поняла… – произнес Макс, тяжело вздохнул и поморщился. – Артур, он… Он привык все держать под контролем. Сейчас он показал мне, что я не готов. Не готов морально.

– И что? Откажешься от боя?

– Буду дальше наращивать панцирь. Вер, а давай спать? Я так устал.

– Сначала чай. Жданов приказал выпаивать тебя как младенца.

Когда Русланов уснул, я еще долго сидела на кухне, пытаясь привести мысли в порядок.

Влад покрутился рядом, а потом махнул рукой и ушел к себе.

Артура я понять могла. Принять – нет. Макс относился к тем людям, которые никогда не прислушиваются к другим, раз за разом набивая собственные шишки.

Я понимала, что Жданов пытался его остановить единственным доступным ему методом – показать, что Максим не готов. Не готов к поединку такого уровня, когда здравый смысл уходит на второй план. Где-то за стеной часы пробили два часа. Нужно было хоть немного поспать. Я поднялась, быстро умылась и аккуратно, стараясь не потревожить Максима, легла рядом. В то же мгновение тяжелая рука накрыла мой живот. Русланов притянул меня к себе, для верности закинув на бедро ногу, и зарылся носом в мои волосы.

Прошептал:

– Только не брыкайся, я этого не переживу.

Я улыбнулась в темноту и закрыла глаза.

Проспали мы почти до полудня. И спали бы дальше, если бы младший брат не извелся под дверью.

– Что тебе? – шикнула я на Влада.

Макс спал. От него веяло потом и жаром, но дыхание оставалось ровным. Скула из багровой сделалась практически черной.

– Я ушел. Сначала к Жданову, потом в зал. Сами справитесь или мне вернуться?

– Хочешь свечку подержать? – хохотнул за моей спиной Русланов и тут же тихо охнул.

Влад оскалился. Я поспешила вмешаться.

– Справимся, конечно. Я постараюсь прийти на вечернюю тренировку. Ученики уже все разъехались.

– Так бери моего убогого, мне не жалко, – ответил Влад и усмехнулся.

А я почему-то покраснела.

Когда брат ушел, Макс поднялся, на мой взгляд, довольно резво и скрылся в ванной. А я отправилась варить кофе. В конце концов, Жданов ничего не говорил о том, что кофе нельзя.

– Если Артур увидит, то силой увезет меня к себе и посадит на черные сухари и воду, – произнес Макс, забрал у меня из рук кружку и сделал большой глоток.

– Я ему не скажу, – заверила я.

– Даже под пытками?

– Под пытками – не уверена, – немного подумав, сказала я. – Я не выношу боли.

– Так пытать он будет меня, – рассмеялся Макс.

– Ну тогда ладно!

– И после этого она будет говорить, что любит ме… – Максим осекся на полуслове и испуганно уставился на меня.

Вместо ответа я подошла к нему вплотную, аккуратно провела вдоль рассеченной кожи указательным пальцем.

Мужчина замер. Казалось, что даже не дышал. Но его сердце билось так тревожно, что я невольно улыбнулась.

– Обещаешь не падать в обморок, Русланов? Если скажу тебе кое-что? – прошептала я ему на ухо.

Максим судорожно сглотнул, а потом резким движением прижал меня спиной к стене и навалился сверху.

Я задрожала.

Он обхватил мой подбородок рукой, заставляя посмотреть ему в глаза. Я дернулась, но Макс не позволил мне двинуться с места.

Он мягко коснулся моих губ своими, оставляя на них солоноватый металлический привкус крови, и прошептал:

– Я люблю тебя, Вера.

В ответ я поцеловала его сама. Напористо, твердо. Не жалея разбитую физиономию. А потом призналась еле слышно:

– А я тебя…

– Я знаю, – ответил Макс, и мне захотелось врезать ему локтем под ребра. – Только тише, моя хорошая, а то от любви одного я еще долго буду приходить в себя.

Я заставила себя улыбнуться.

Несмотря на кажущуюся бодрость, после завтрака, скорее напоминавшего обед, Русланов предпочел вернуться в постель. А я вызвалась составить ему компанию.

Это был странный день, когда никому из нас не нужно было никуда торопиться. Привыкшие к размеренному ежедневному тренировочному ритму, мы впервые за долгое время оказались предоставлены сами себе. И я была почти готова сказать Жданову спасибо за этот незапланированный отпуск. Может быть, действительно, это был единственный способ заставить Макса остановиться и подумать?

Ответ на этот вопрос я не знала. Но не могла не признать, что вечер, проведенный перед телевизором в объятиях любимого, однозначно стоил повторения.

Мы смотрели старые сериалы, смеялись и время от времени целовались. Потом я осмелела настолько, что заказала домой пиццу.

Макс посмотрел на меня с восхищением, но на всякий случай уточнил:

– Ты уверена, что сможешь оправдаться перед Ждановым?

– Я разве не имею права есть пиццу? – притворно изумилась я.

– Ты имеешь, а я нет, – напомнил Макс.

– А я тебе и не предлагаю, – засмеялась я и попыталась выбраться из кровати, но мне не позволили.

Макс подмял меня под себя и принялся щекотать. Я завопила и ткнула его рукой в ребра. Любимый сдавленно охнул и плавно опустился на подушки.

– Прости, – пробормотала я. – Очень больно?

– Не очень, – усмехнулся Макс. – Жить буду.

– Дашь посмотреть? – попросила я и потянулась к его футболке.

– Вер, не нужно…

Но было уже поздно. Я во все глаза смотрела на темные гематомы, покрывавшие его ребра и кубики пресса. Русланов аккуратно взял мою руку и поднес к губам. Я перевела взгляд на его лицо и разбитую скулу и произнесла:

– Ведь это просто Жданов, Максим. А что с тобой будет после боя с Усольцевым?

– Ничего страшного не случится, Вер.