Порочный бывший муж - Элена Макнамара

ты мне объяснишь, что происходит? – поворачивается ко мне Олеся. – Ты… ты следишь за моей семьёй?! – начинает задыхаться, в глазах полыхает ярость. – Я видела, что тебе там пишут! И не вздумай мне врать сейчас!

– И не собирался. Да, мои люди приглядывают за Милой. И за ублюдком Шатовым тоже. Это проблема?

– Что?.. Да ты… Ты… Ты охренел, что ли?! – лупит по моему плечу. – Пять лет! Пять чёртовых лет тебе было плевать на меня! Ты где-то там жил в своё удовольствие! А сейчас вернулся весь из себя такой и вдруг решил, что имеешь право лезть в мою жизнь?! Ни черта ты не имеешь! – вновь бьёт по плечу. – Ты не предохранялся! Я просила тебя… Боже, я же просила тебя! – сжимает горло. – Как ты мог? Как…

Судорожно хватает ртом воздух, по щекам катятся слёзы.

Торможу на обочине.

– Лесь… Не надо, родная…

Тянусь к ней, успеваю коснуться плеча, но Леся тут же бьёт по рукам.

– Не смей меня трогать! – стирает слёзы со щёк. – Сначала ты занимаешься со мной сексом без всякой защиты, а потом спокойно сообщаешь, что с твоей фертильностью всё в полном порядке!

– Аа, понятно! – яростно оскаливаюсь. – То есть секс со мной ты переварила, а вот возможное зачатие – никак, да? Я же хреновый папаша! У таких, как я, не должно быть детей! А ведь ночью ты не сопротивлялась. Всё тебе зашло. И как кончала, и как я накачивал тебя спермой!

– Не ори на меня! – огрызается Леся.

– А ты не веди себя как стерва!

Вспыхивает. Слёзы моментально высыхают, и она вновь дубасит меня своими кулачками. Ловлю их, мягко обездвиживаю, притягиваю её лицо к своему, поймав за затылок. Касаюсь губ.

– Шшш… Всё… Всё, выдыхай… Оба погорячились… – глажу губами скулы, глубоко дышу, насыщая лёгкие её ароматом. – Мне так хочется немного нормальности между нами! Тепла. Понимания.

– Ладно… Я сама во всём виновата, ты прав. Надо было остановить тебя. И уж точно не спать с тобой. Это моя вина. Но не ищи понимания. Ты меня не понимаешь, Кирилл. Слышишь только себя.

– Хорошо, я готов тебя слушать. Говори, Лесь. Чего хочешь ты?

– Отпусти меня для начала.

Нехотя отпускаю. Леся отодвигается, нервно поправляет волосы, поднимает упавший стаканчик.

– Я поговорю с Милой, подготовлю её. И только после этого ты с ней встретишься. Я позволю тебе быть её отцом, если она тебя примет. На этом всё.

– Ладно, – цежу сквозь зубы. – Но у меня тоже будут условия.

– Какие?

– Шатов ей никто. Я не хочу видеть его рядом с моей дочерью. Будем считать, что этот мудак – мой личный триггер. Увижу его с Милой – во мне что-нибудь важное сломается, и я наделаю глупостей.

– Угрожаешь? – вскидывает подбородок.

– Предупреждаю.

Леся поджимает губы. Упрямо смотрим друг другу в глаза. А могли бы вернуться к поцелуям, прикосновениям… Что бы она там ни говорила, ночью нам было очень хорошо. Очень!

Возвращаюсь на шоссе и гоню в город. Тишина в машине пиздец какая давящая.

Едва паркуюсь у подъезда, Леся выскакивает на улицу. Тоже выхожу. Открыв багажник, вытаскиваю её чемодан и несу к подъезду.

– Отдай, – пытается его забрать. – Не надо меня провожать.

– Потому что там Шатов? – выплёвываю я, заходя в подъезд. – Сказал же: сломаюсь к херам!

– Он сейчас уйдёт.

Леся обгоняет меня и упирается руками в мою грудь, пытаясь притормозить.

– Кирилл, это же будет стрессом для Милы! Она… слабенькая в этом плане.

– Слабенькая? – замираю как вкопанный. – Что это значит?

– Ты не подумай, она здоровая девочка, но… Отстаёт немного от сверстников. Мы работаем с неврологом. Это всё очень сложно. Я потом тебе объясню, – нервно заламывает пальцы Леся.

И меня тоже начинает потряхивать.

Единственное, что я не стал запрашивать – это медкарту Милы. Девочка выглядит здоровой, посещает садик… А логопед… Так я тоже в детстве хреново говорил. Это же всё выправится позже.

– Лесь, ты что-то не договариваешь? – пристально смотрю ей в глаза. – Если у Милы что-то серьёзное, надо быстро подключать специалистов другого уровня. Я всё могу устроить. Найду, оплачу. Объясни всё нормально!

– С Милой всё хорошо, – поспешно говорит она. – Но стресс ей ни к чему. Я буду тебе очень благодарна, если позволишь мне сделать всё аккуратно, осторожно. Пожалуйста, Кирилл. Пожалуйста!

И с такой мольбой смотрит мне в глаза… Понимаю, что давить сейчас вообще нельзя.

– Ладно, – мрачно соглашаюсь.

Доношу чемодан до квартиры, ставлю на пол. Леся догоняет.

– И я буду ещё больше благодарна, если ты не станешь посвящать во всё это свою родню, – дрожит её голос. – Твои родители знают о Миле?

– Нет.

Она выдыхает с явным облегчением. Словно обессилев, ложится спиной на дверь. Ставлю руки по обе стороны её головы. Наши тела соприкасаются. Ощущаю, как часто-часто бьётся Лесино сердечко.

– Сегодня побудь дома. Завтра жду в новом офисе. Обсудим всё: и нашу дочь, и твою работу.

– Хорошо…

– Пока.

Ломая себя, не целую её. Хотя до манящих губ всего несколько несчастных сантиметров. С трудом отрываю себя от Леси и ухожу.

Глава 28

Пять лет назад

Леся

– Лесь! Леся!!

Оборачиваюсь, услышав своё имя. Ко мне спешит Андрей.

– Ты бегаешь от меня, что ли? – говорит вроде бы шутливо, но в глазах обида.

– Не заметила тебя.

– Ну вот, я здесь. Прямо перед тобой. Теперь видишь? – ловит ладонями моё лицо.

Растерянно отшатываюсь. Вопросительно смотрю Андрею в глаза.

– Куда ты сейчас? – спрашивает он.

– По делам.

– Давай подвезу, – Шатов, как всегда, услужлив.

– Не… – и осекаюсь, провожая взглядом уезжающую маршрутку.

Вообще-то, я уже опаздываю к врачу. Леонид Максимович сегодня всех задержал.

– Хорошо, подвези. Буду очень благодарна.

Андрей расплывается в улыбке и, взяв меня под локоть, ведёт к своей машине.

– Куда едем?

– Володарская, семь.

– Окей.

Поставив сумочку на колени, пристёгиваюсь. Едем…

– Ты сильно похудела, Лесь, – косится на меня Андрей. – Я совсем не хочу сказать, что ты плохо выглядишь! Ну, то есть, ты всегда очень красивая… Просто… Эмм… Какая-то бледненькая стала. После развода уже два месяца прошло, а тебе, похоже, никак не прийти в себя.

Молча смотрю вперёд. Шатов – большой любитель монологов. Если его не останавливать, он может говорить-говорить-говорить…

– Торопов же за бугром сейчас, да? Сама рассказывала. Он там живёт в своё удовольствие, о тебе, небось, и не вспоминает. А ты здесь таешь на глазах. Не могу видеть тебя такой,