Порочный бывший муж - Элена Макнамара

Смешно… Мне сейчас только танцевать, ага.

Под утомительный бубнёж Шатова доезжаем до женской консультации. У Андрея вытягивается лицо, когда он понимает, куда меня привёз.

– Плановый осмотр?

– Да. Можно и так сказать, – загадочно улыбаюсь. – Ещё несколько месяцев буду планово посещать с периодичностью раз в две-три недели.

– Не понял…

И тут его взгляд опускается на мой живот, который я прикрываю сумкой. Животик наконец округлился, но свободное платье его хорошо скрывает.

Никто, кроме моих родителей, не знает о беременности. Свете планирую рассказать при встрече. А на работе – когда живот станет заметен.

– Ты беременна? – шокированно произносит Андрей.

Киваю.

– От Торопова?

– Да.

– Он знает?

– Нет.

– Иии… Эмм… Что дальше?

Выгибаю одну бровь.

– О чём ты?

– Ну… я имею в виду – что ты будешь делать? – хмурится Шатов.

– Я буду рожать своего малыша. Буду любить. И баловать, – твёрдо говорю я. – Спасибо, что подвёз, Андрей.

Выхожу из машины и быстро иду к консультации. У входа оборачиваюсь. Побледневший Андрей смотрит на меня застывшим взглядом. Кажется, впал в какой-то ступор.

Улыбнувшись, захожу внутрь. Ну просто лайфхак! Как избавиться от нежеланного поклонника? Скажи ему, что беременна от другого.

Иду к кабинету своего врача. Несмотря на электронную запись, здесь всегда живая очередь. Занимаю за молодой женщиной с огромным животом. Вроде бы она ждёт двойню.

Устроившись на скамейке у окна, поглаживаю свой живот. Чувствую я себя намного лучше, чем, к примеру, месяц назад. И поясница перестала болеть. Да и вообще – сейчас я ощущаю только позитивные эмоции от будущего материнства. Ну и что, что одна, без мужа? Справлюсь! Рожу и воспитаю!

Ещё бы врача поменять. Эта докторша замучила меня. Ругает постоянно. Считает, что я специально мало ем и тем самым врежу своему ребёнку. А то, что у меня токсикоз совсем недавно закончился, её не волнует. Она же «врач с двадцатилетним стажем»! Ей виднее!

Врача поменять я могу. Но в регистратуре мне шепнули, что будет скандал. Лучше сразу в платную уходить. А вот туда как раз не могу. Не потяну.

Подходит моя очередь, мигает лампочка над дверью. Захожу в кабинет.

– Здравствуйте…

– Ага, Дождикова пожаловала, – строго смотрит на меня докторша. – Можешь даже на весы не вставать, я и так вижу твоё безалаберное отношение к себе. И анализы твои… – кривит обветренные губы.

– А что с моими анализами? – опускаюсь на стул.

Игнорируя вопрос, изучает мою карту. Медсестра тем временем измеряет давление, щупает щиколотки, проверяя на отёчность.

– Так что с анализами? – настойчиво переспрашиваю.

– Гемоглобин опять низкий, Дождикова. На госпитализацию тебя отправляю, – равнодушным тоном заявляет врач.

Она уже не раз пыталась это сделать, но сегодня, кажется, настроена серьёзно. Раньше лишь предлагала, а теперь…

Тяжело сглатываю. Почти не глядя, подписываю какие-то бумаги.

– Срок у тебя уже приличный. Завтра утром с вещами в пятый роддом.

Уже даже не в гинекологию…

Мне вручают документы. Не видя ничего перед собой, выхожу из кабинета.

Вот так… А ведь утром, когда я с удовольствием навернула огромную тарелку каши, мне казалось, что всё у меня наконец-то наладилось. И аппетит есть, и самочувствие хорошее…

Врачи перестраховываются, их можно понять. О смерти первого ребёнка им известно. Но лежать в больнице я совсем не хочу. Как вспомню всё, что было…

Выхожу из консультации и застываю. Андрей ещё тут. Увидев меня, выходит из машины и торопится навстречу. В руке – букет роз.

– Это тебе, Лесь. Не знаю, какие цветы твои любимые. Розы вроде всем нравятся…

– Не нужно было… – растерянно принимаю цветы.

– Домой теперь?

– Да.

– Поехали.

Несколько минут в салоне висит давящая тишина. Похоже, Андрей собирается духом перед тем, как что-то сказать.

– Я тут подумал, – наконец говорит он. – Мы могли бы пожениться. И растить ребёнка в полноценной семье.

Мне не нравится, как это звучит.

Как одолжение.

На этот раз Андрей не собирается без умолку болтать и явно ждёт моего ответа.

– Что скажешь, Лесь?

– Не знаю, что сказать. То есть… знаю. Спасибо, но нет. Замуж в ближайшее время я выходить не собираюсь.

Получается, наверное, довольно грубо, но сил искать другие слова просто нет.

– За меня или вообще? – уточняет он натянутым тоном.

– Вообще. Я совсем недавно развелась.

– Окей, я понял. Тебе нужно время.

Что ж… Лайфхак не сработал.

– Извини, Андрей, но время для принятия решения мне не нужно. Я не выйду за тебя. Извини ещё раз.

Оставив цветы на сиденье, выскакиваю из машины, как только она останавливается возле подъезда.

***

Наши дни

Несмотря на мой отказ, Шатов оставался рядом. Порой жутко бесил своей навязчивостью и излишней опекой. Но я всё равно была ему благодарна. Он был серьёзной опорой для моих родителей, пока я справлялась со всеми тяготами своей беременности.

Андрей встречал меня из роддома. Покупал всё необходимое для новорождённой Милы. Памперсы, смеси, пустышки, погремушки… Я никогда ничего у него не просила. Он просто делал. Стал её крёстным. Мои родители его полюбили, а я просто привыкла, что он всегда рядом.

– Мамочка! – несётся ко мне моя булочка.

Подхватываю на руки и зацеловываю яблочки-щёчки.

– Андлей мне бал-лшо-ой киндел купил! Там челепаха! А мы соблать не можем.

– Да всё мы можем, – из гостиной выходит Андрей. – Просто Мила хочет, чтобы ты это сделала. Я, видимо, как-то не так собираю.

– А я даже в очках ни шиша не вижу, – хмыкает отец.

Спускаю Милу с рук, чмокаю папу в щёку. Потом маму.

– Сейчас всё соберём. Только руки помою.

– Я тозе помою!

Мила снова забирается на меня и обвивает ручками шею. Подсаживаю дочку повыше, и она обхватывает меня ещё и ногами. Как обезьянка. Идём вместе в ванную. Намыливаем руки, играем с пеной. Мила весело щебечет, прыгая с темы на тему. О птичьем гнезде на даче, о жаркой бане, где её «бьёт» веником бабушка, о бабочке чёрного цвета… О мышке, которая попала в ловушку, но дедушка её отпустил. Потому что Мила громко «левела».

В дверь ванной стучат. Заглядывает Андрей.

– Мне ехать надо. Расскажешь в двух словах, как там дела с… этим?

– Надеюсь,