Княжна-попаданка. Между Русью и Степью - Александра Каплунова

— А это ты, моя милая, просчиталась, — я закинула ногу на ногу и деловито разложила подол сарафана. — Было и очень занятное. Весь совет его видел, и оглан, и отец мой. И все читали, и Тэмирову печать видели и имя твое в том листе.

Весняна стала еще бледнее, что в свете единственной тут лучины, выглядело совсем нездорово.

— Так что? Будет дальше отпираться и еще глубже в землю себя прикапывать? Или скажешь, кому и чего передавала?

Она молчала какое-то время. Глядела на меня, грудь ходуном ходила, как дышала она часто. А потом вся будто обвисла — плечи опустились, взгляд в пол ушел.

— Скажу, — выговорила в конце концов едва слышно. — Послания передавала. От Лейлы в основном, людям Тэмировым.

Вот оно.

— Что передавала?

— Знаки. Узелками, как нынче. Иной раз словцо на словах, если случай выпадал. Кто в доме, кто уехал, кто болен.

Выходит, мелочи всякие, по отдельности пустые. А сложишь одно с другим — цельная сводка выходит, хоть в неприятельский стан подавай.

— Сама-то ты давно к ним переметнулась?

Весняна дернулась.

— Той весной… — и голос совсем ее стал приглушенным.

— Когда, стало быть, делегация приезжала, — догадалась я, копая в памяти бывшей владелицы тела. Смутно все было, образами, но знания все ж таки кое-какие остались.

Весняна кивнула.

— Сперва потихоньку, какие-то общие вести, что спрашивали…

Она вдруг на меня глаза подняла.

— Они мне обещали свободу! И жизнь раздольную! Что заплалят столько, сколько я бы за всю жизнь заработала, с вами день за днем обретаясь! И еще бы осталось!

— И как, заплатили? — усмехнулась я. И, видать, в точку попала.

Весняна дернулась. Злее стала.

— Пока дело не сделано — нет.

И рычит, точно это я ее обманула. Али виновата, что не сгинула до сих пор.

— Свою госпожу предала, глупая баба, — обвинительно хмыкнул Дохар. — Ради денег и жизни легкой.

— А что, коли б тебе предложили, ты бы не стал? — она к нему резво развернулась в пол корпуса.

Тот скривился.

— Ты еще глупее, коли о таком спрашиваешь.

— Буде, Дохар.

Но не успела я новых вопросов задать, как в сараюшку заглянул один из его помощников.

— Госпожа… можно вас? Срочное дело…

— Узнай у нее все, что сможешь, — велела я Дохару, тот кивнул понятливо, а Весняна пуще прежнего струхнула и сжалась вся, от него отклонившись. Видно, понимала, что с ним такого мягкого разговора, как со мной уж не будет.

— Госпожа, я же сказала все… — попыталась меня окликнуть.

— Все, да может еще что есть. Дохар, тебе полная воля. Но гляди, чтобы живая осталась, — я ему кивнула и вышла.

— Нет! Не трогай меня! — взвилась Весняна и сама давай отползать.

Я-то Дохара уж знала, он зазря не тронет и боль причинять не любит, но Весняне то знать не обязательно. Пусть струхнет маленько, больше рассказывать будет.

К тому ж злость на нее у меня до сих пор не прошла. Сейчас вот сызнова всколыхнулась. Она убила княжну, пусть бы об этом не знала. Но я это ведала. И если Дохар ее даже встряхнет пару раз как следует, жаль мне ее точно не будет.

— Что случилось? — я вышла на улицу, к тому, кто к нам заглядывал.

— Мальчишка прискакал с озера. Один из соколов оглана вернулся.

Я непонятливо нахмурилась.

— Из тех, что они с собой брали, — добавил он.

Про то, что соколов для связи используют, я как-то и не думала вовсе. Но, похоже, в нончих реалиях так и сделали.

— Веди, — и пошла следом.

Глава 64

Мы вышли дальней калиткой. Дохар все же отправился со мной, оставив Весняну своему человеку и дав тому четкие указания. С собой он взял еще двоих проверенных воинов, а вперед заранее выслал дозорного. Сделав большой крюк, чтобы не попасться на глаза нашим незваным гостям, мы направились к сокольне.

Чем меньше людей знало о вести от Арслана, тем лучше.

Сокол и правда вернулся. Буран, тот самый, коего мне Арслан показывал. Умная птица, нашел дорогу домой. Но сокольничие знали — послание можно открыть только в присутствии госпожи или кого-то из старших.

Вместе открыли мы маленькую капсулку, что сняли с его лапы. Сокол вести с собой принес благие — Ахмета и детей успели забрать. Люди Бату в их дом не зашли. Может, слух о смерти Айгуль дошел до нужных ушей. А может, Бату с самого начала нужен был только южный рубеж.

— Видать, то, что Айгуль объявили мертвой, дело сыграло, — я стояла на берегу озера, глядя на гладь его серебристую.

— Хорошо вышло, что все так обернулось, — кивнул Дохар. — И что никому про госпожу Айгуль пока не известно.

— Пусть оно так и остается.

— Да, госпожа, — он поклонился. — Отправить господину какой-то ответ?

— Если все хорошо, завтра к вечеру они уже будут тут. Думаешь, нужно? — я к нему повернулась. Дохар чуть брови приподнял. Удивился, что у него спрашиваю?

— Можно повременить, Буран к хозяину привязан, но отыщет ли его в дороге — неизвестно.

— Вот и повременим. Лучше пока поискать, кто это в наших лесах обретается, кому Весняна послания свои передавала. И нашими гостями займемся. Не нравится мне, что они выжидают. Может, отправить им завтра с рассветом нашего человека? Выспросить, не надобно ли чего, кушанья передать. А сами, может, хоть что-то разведаем.

— Это можно, но, думаете, ответят?

Я головой качнула. Сложно было сказать. Что-то им тут было нужно. Возможно, даже не что-то дурное. Но чуйка моя ворчала недовольно при мыслях о них. Сейчас от кого угодно можно было ждать что угодно.

— Скажи, Дохар, сколько лет ты служишь моему мужу?

Серебристая полоса луны дрожала на поверхности озера. Деревья отражались, едва покачиваясь. Картина умиротворенная, а на фоне моей усталости, еще и убаюкивающая. Если бы еще не писк комариный, от коего хотелось отмахнуться… Впрочем, все как в моей реальности. Вот вроде все и прекрасно, а вокруг одни вредители.

— С самого отрочества, почитай,